Введение. Вместо справки.

Теперь я точно знаю, как мне повезло, что в приятелях у меня оказался Валька Вишневский. И учились мы вместе, и работаем вместе, а теперь вместе и отдыхаем. Есть у Вальки родня в Егорьевске. Несмотря на то, что этот город практически рядом с Москвой, окрестности его считаются воротами в легендарную Мещёру – сказочный край. Я не подозревал, что рядом с огромным городом находится совсем иной мир – волшебный, чарующий, манящий.

Множество озёр с песчаными берегами и болот, образовавшихся при таянии древних ледников, древние дюны, дремучие лиственные, смешанные и хвойные леса, еловые и сосновые боры, луга по долинам многочисленных рек и речушек – вот что такое Мещёра – междуречье Оки и Клязьмы. Почти треть территории края – заповедные леса. Зверь, птица и рыба водятся здесь в изобилии. А уж грибов да ягод… Однако самое главное, что благословенный край этот сравнительно мало освоен человеком. В селах и деревнях, несмотря на телевизоры, компьютеры, автомобили, все еще живет дух старинных языческих обрядов и обычаев. Да и как может быть иначе, если всё вокруг сохранило первозданную чистоту и естество.

В районе встречаются лоси, кабаны, лисы, зайцы, белки, еноты и куницы. Реже – бобёр, горностай, и выхухоль. Изредка заходят волки и рыси. Из птиц – глухари, тетерева и рябчики. На озёрах, болотах и водохранилищах много водоплавающей птицы.

Егорьевский район расположен на юго-востоке Московской области. Его территория – 1740 кв. км. Район условно можно разделить на две части – западную, расположенную на моренных холмах с абсолютными высотами до 214 м. и восточную, расположенную на плоской водноледниковой равнине с высотами 110 – 150 м. Низменная часть района является западной окраиной обширной Мещёрской низменности, уходящей на территорию соседних Рязанской и Владимирской областей. Здесь, в 100 километрах от центра Москвы и в 70 километрах от её современных восточных окраин, начинается Мещёра - удивительная лесная земля.

Бедные песчаные и болотные почвы привели к сравнительно низкой распаханности района, около 55% которого покрыто лесом. Хвойные (в осн. сосновые - 59%, еловые), мелколиственные (берёзовые, 36%) и широколиственные (дубравы) леса; большинство лесов – смешанные. На водораздельных пространствах – обширные участки сосновых боров, а также верховых и переходных болот. Более 850 видов растений, среди которых 14 нуждаются в охране. Обитают 50 видов млекопитающих, 170 - птиц, 10 - земноводных, 5 - пресмыкающихся. Среди них - русская выхухоль, белая куропатка. Хозяйственное давление и степень нарушенности природных комплексов здесь одно из самых низких в Московской области.

В Егорьевском районе находится 3 памятника природы и 12 природных заказников, самый большой из которых – "Цна" - занимает площадь 5145 га

В эти-то чудесные места меня и пригласил впервые съездить с ним в отпуск Валька Вишневский лет пять назад. Не сказать, что я заядлый охотник или рыболов, но всегда любил всё понемногу – и порыбачить, и грибы пособирать, да и в травах немного разбираюсь. Заграница и наш юг уже, признаться, порядком поднадоели. Вот поразмыслил я, и решил махнуть с приятелем в Мещёру за новыми впечатлениями. И получил я их в избытке, да еще таких, что теперь всегда ездил, езжу и буду ездить туда каждое лето.

Суббота, 29 июня. Отъезд.

К той самой первой поездке нам удалось всеми правдами и неправдами выбить себе у начальства месячные отпуска. На машине ехать никто из нас не хотел, поскольку в отпуске не хотелось ограничивать себя в потреблении различных алкогольных напитков, да и вряд ли это было бы возможно. Поэтому решили отправиться рейсовым автобусом. Уже в субботу утром мы встретились у метро Выхино, где благополучно и погрузились в указанный автобус. Дорога занимала почти два часа, но бутылочка водки емкостью 0,7 л под домашнюю закусочку, которая градус крадёт, достойно скрасила наш скучный путь. Вообще-то я всегда любил ездить и передвигаться, при этом мне всегда нравилось любоваться открывающимися видами. Но в хорошей компании да под водочку время пролетело незаметно.

В Егорьевске на автостанции нас уже ждали – на потрёпанном «Фольксвагене» нас встречал брат Валькиного отца, не помню, как это по линии родства грамотно называется. В общем, этот его брат отца живёт с женой и двумя детьми в Егорьевске, а мать этого брата обитает в глухой среди мещёрских болот. Вот эта-то деревенька и была конечной целью нашего путешествия.

- Ну, привет, племянничек, - широко улыбаясь, приветствовал Вальку Алексей – добродушный мужик лет пятидесяти пяти. При этом была пожата и моя рука. – Ну, с приездом, гости дорогие. Самый лучший отдых вам гарантирован. Валентин, как дружка-то зовут?

- Сергей, - представился я, ещё раз пожимая его руку.

- Ну что, сейчас доберёмся, приезд отметим… - он осёкся, внимательно разглядывая нас. – Тем более, вижу, вы уже отмечать начали. Правильно, на отдыхе так и надо. Ну, ладно, счас домой поедем. Вот только в одно место быстренько заскочим.

- Это куда? – недовольно поинтересовался Валька.

- А вот увидите, - последовал лаконичный ответ. – Потом спасибо скажете. И нальёте.

Мы загрузились в машину и минут через десять остановились у малоприметного двухэтажного здания старой постройки. К нашему удивлению на обшарпанной входной двери был смонтирован довольно приличный и явно новый цифровой замок. Но нашему изумлению не было предела, когда мы оказались внутри маленькой клиники. Нас встретил скромно, но опрятно одетый, пожилой человек в наброшенном на плечи белом халате. Да и без халата он выглядел как врач.

- Добрый день, добрый день, - закивал он головой, улыбаясь нам и пожимая руку Алексею. – На русальную пожаловали?

Мы оторопело переглянулись, пожимая плечами в недоумении. Все было очень странно. Явственно ощущался некий ореол таинственности.

- Ну, конечно, Пётр Иваныч, - тоже расплылся в улыбке Валькин дядя. – Куда ж ещё? Ты их, пожалуйста, уж побыстрее оформи. А то с дороги прямо.

- О чём речь, о чём речь, - снова закивал старичок, одобрительно поглядывая на нас. - Проходите, молодые люди.

Алексей вполголоса обратился к Вальке:

- Дадите ему по пятьсот рублей.

Валька тут же запротестовал:

- Да за что? Мы же…

- Потом мне спасибо скажете, - внятно, с расстановкой повторил дядя Лёша. – Без этого никак.

Проверка оказалась простой сдачей анализов на венерические заболевания. Здесь не было ни обычных очередей, ни формальностей, поэтому всё прошло быстро и буднично.

Довольный доктор получил с нас по пятьсот рублей и пошёл провожать.

- Пока, пока, хлопцы, - говорил он, пожимая нам руки. – Я и был уверен, что у вас всё в порядке. Но без проверки нельзя. Порядок должен быть.

Мы были не против проверки. И не против порядка тоже. Но всё же это было как-то странно и неожиданно. Во всём этом явно была какая-то интрига. Да ещё и доктор добавил на прощание загадочно:

- Сейчас народу много едет. Проверить всех надо.

Уже на выходе мы услышали, как доктор и дядя Лёша вполголоса переговариваются:

- Так я вечером заскочу, Петр Иваныч, ладно? Ты уж не подкачай, а то утром гостей повезу.

- Ну, о чём речь, Алексей, - заверил доктор. – Я никогда никого не подвожу. Я ж понимаю…

Он усмехнулся и подмигнул нам.

- Ну, добре!

Пока мы шли к машине, Валька пытался добиться от родственника хоть какого-то объяснения этой внезапной и странной проверке, но безуспешно. Дядя Лёша лишь загадочно улыбался и отшучивался.

Немного покатав нас по Егорьевску и рассказав всё, что знал про свой город, он подвёз нас к старенькой панельной девятиэтажке.

- У нас тут не столица, конечно, но милости просим, – не умолкал дядя Лёша.

- Детишки в деревне у бабки, - говорил он, открывая дверь. – А супруга дома – нас встречает. Ну, проходите…

Нас действительно ждали. Уже в тесной прихожей витал аппетитный запах оливье и еще чего-то праздничного. Супруга Алексея – хорошо сохранившаяся, даже можно сказать привлекательная дама лет сорока с хвостиком, слегка полноватая – вышла встретить нас в прихожую.

- Милости просим, гости, - приветливо улыбалась она. – Ждём, ждём. Пирогов вот напекла.

Мы даже не ожидали такого тёплого приёма. Однако выяснилось, что супруги живут достаточно уединенно и потому хорошим гостям всегда рады. Для Лилии Никитичны это был повод блеснуть своими кулинарными способностями, а для Алексея – махнуть рюмку и не одну. Да и женины пироги он очень уважал. Словом, мы и оглянуться не успели, как оказались за столом. Алексей и его супруга оказались мировыми, компанейскими людьми. Тосты и анекдоты сыпались как из рога изобилия. Мы по возможности старались отвечать тем же. Пироги были просто великолепны: с пылу с жару – с капустой, с печёнкой, рисом и яйцом, с лучком. Да и закуски были хороши. В Москве я давно так вкусно не ел. Валькин дядька постарался с выпивкой – брал всегда у знакомых только хорошую водку и настаивал её на апельсинных корочках, на клюкве или ещё на чём. Надо ли говорить, что уже к обеду мы довольно смутно представляли, где и зачем мы находимся.

- Притомились ребятки с дороги, - наконец, обратился к жене Алексей.

- Давайте, хлопцы, отдохнёте, а там повечеряем да завтра в деревеньку махнём.

Ввиду явной нехватки спальных мест в двухкомнатной малогабаритной квартире нас уложили тут же, постелив на полу широкий матрац и бельё. Мы махнули ещё по одной рюмашке на сон грядущий и действительно завалились спать. Вечером нас бесцеремонно растолкали (а то ночью спать не будете!) и всё повторилось – застолье, пироги, тосты. Ночью мы спали, как убитые. Наверное, сказались годичное постоянное недосыпание, непривычно хорошая и натуральная еда и энтузиазм принимающей стороны.

Воскресенье, 30 июня. Канун Русальной недели.

Зато утром нас подняли ни свет ни заря - в пять часов. Накормили на убой, налили по рюмке на дорогу и Алексей повёз нас в настоящую деревню к матери. Город закончился как-то очень быстро и незаметно. Я не переставал поражаться открывающимся за окном восхитительным живописным пейзажам. Нескончаемые леса тянулись на всём протяжении нашего пути. Лишь изредка лес как бы нехотя уступал место посёлкам, дачам и хозяйственным постройкам. Часто за стволами деревьев блестела вода. Но что это были за реки или озёра, как они назывались, я не могу сказать. Хотя это июньское утро было очень тёплым и обещало жаркий день, нас обдувало свежим ветерком, и нам было хорошо. К тому же в дорогу мы набрали пивка, оказавшего совсем не лишним.

После получасовой поездки мы свернули на просёлочную дорогу и заехали в совершенную уже глушь. Вот и конечная точка нашего путешествия – настоящее русское село на самой границе с Рязанской областью. Действительно, край лесов, болот, рек и озёр. Не верилось, что мы всего в сотне километров от Москвы. Ас-та-ни-но – прочитал я на потрёпанном, замызганном, покрытом рыжими ржавыми пятнами жестяном указателе.

Встретила нас мать Алексея – Зинаида Анатольевна. Пожилая, но на вид не старая, и даже в чём-то привлекательная женщина. Жила она одна в крепкой бревенчатой избе. Внутри было прибрано и очень уютно. Едва ли не половину комнаты занимала обширная русская печь. Как положено, в правом углу стояли на самодельной полочке несколько икон. Перед ними стояла маленькая бронзовая лампадка. В доме было две комнаты – светлица, а из неё дверь вела во вторую комнату. Дверь в комнату была приоткрыта и оттуда доносились оживлённые детские возгласы.

- Принимай гостей дорогих, мать, - обнимая и целуя в щёку пожилую женщину, объявил Алексей. – Вот Валентин – Варькин сын, а это Сергей – дружок его. Так что принимай. Они на недельку, думаю, задержутся. Если понравится.

При этом он подмигнул нам.

- Понравится, понравится, - махнула рукой Зинаида Анатольевна. – Чего ж им не понравится-то?

- Вот, мам, справки ихние. Пусть у тебя будут, а то потеряют ещё.

Алексей передал ей бумажки явно медицинского вида.

- Ну, привет, мои золотые! – Алексей подхватил на руки одну за другой двух озорных, очаровательных дочек – близняшек лет пяти, выскочивших из комнаты на знакомый голос. Следом вышел чумазый, смешной мальчик.

Несколько минут он забавлялся с детьми, потом бережно опустил их на пол.

- Ну ладно, мама, поеду я, - засобирался он.

- Да покушай хоть с дороги, сыночек, - всплеснула руками мать. – Сам-то не останешься? Завтра ить начнётся.

- Да не, ма, мне Лилька голову оторвёт, - с явной досадой отказался Алексей.

Зинаида Анатольевна покивала головой.

- И то верно. Ну что ж делать, поезжай. У нас теперь тут совсем весело будет.

Женщина кивнула в нашу сторону.

- Ну, вот и хорошо, мама.

- Гостей не обижать, дочи! – дал он напутствие девочкам и как-то странно посмотрел на нас.

- И Серёжку тоже не обижайте! – Алексей кивнул на застывшего с пальцем во рту пацана.

С этими словами Алексей быстро поцеловал дочек, пожал нам руки, ещё раз подмигнув на прощание и пожелав счастливой охоты и приятного времяпрепровождения, и отбыл домой.

Мы с любопытством разглядывали убранство настоящего деревенского дома. Многие предметы были очень старые, можно сказать древние. Ухват у печи, потемневшие от времени горшки, разнокалиберные бутылки и множество других вещей. Эти вещи вызвали у нас уважение и настоящий интерес.

Хозяйка дома деликатно подождала пока мы немного освоимся, и подошла к нам.

- Уж не обессудьте гости дорогие, - сказала она. - А жить придётся в сарае. Народу много, сами видите.

Мы покорно взяли сумки и вышли из дома. В сарае так в сарае.

- Да и удобней вам там будет. Ещё спасибо скажете, - говорила хозяйка, ведя нас по песчаной дорожке, с двух сторон обсаженной цветущими пионами, через обширный огород к старому, но добротно сделанному сараю, который окружали заросли полыни, лебеды и разросшейся полудикой малины. Я и не подозревал, что её слова окажутся пророческими.

Против наших ожиданий сарай оказался просторным и даже достаточно уютным. Он состоял из двух больших помещений, которые условно можно было разделить на хозяйственную и жилую зону. Жилая зона, отгороженная деревянной перегородкой, мало чем отличалась от комнаты в доме, разве что было немного темнее. Здесь стояли три кровати, застеленные бельем с замысловатой вышивкой в старославянском стиле. Среди прочих узоров в глаза бросались свастики – древнеславянский символ солнцеворота. Было очень чисто, уютно и как-то тепло. В хозчасти была свалена обычная утварь не первой необходимости, инструмент, разные сельхозорудия, среди которых часто попадались явно старинные вещи. На стенах висели мотки проволоки, верёвки, какие-то выцветшие ленточки. Но больше всего было пучков сушёных трав и цветов, отчего по всему сараю разносился упоительно-медвяный, ни с чем не сравнимый, аромат.

- Вот и ваши хоромы, - обвела женщина рукой закуток с кроватями.

Мне здесь сразу понравилось.

- Спасибо большое, Зинаида Анатольевна, - истово поблагодарил я, испытывая непреодолимое желание отвесить поклон.

- Да нема за што, - рассеянно проговорила она, копаясь в древнем серванте, притулившемся в углу. Она выудила какую-то склянку, пару гранёных стаканчиков и направилась к нам.

Стаканчики она наполнила густой, терпко пахнущей жидкостью, сразу напомнившей мне бальзам.

- Ну что, хлопчики, завтра в бой, - загадочно улыбаясь, сказала она. – Вот выпейте отварчику, из травок из наших, не химия какая-нибудь.

- А что за отварчик? – полюбопытствовал Валька.

- Пейте, пейте, - уговаривала Зинаида Анатольевна. – Завтра день хлопотный будет. А мож и сегодня уже начнется…

Мне очень хотелось спросить, что собственно начнется. Однако я уже, кажется, начал догадываться.

Микстура к моему удивлению оказалась довольно приятной на вкус и теперь мне не терпелось поскорее ощутить её действие.

- Ну, вот и хорошо, - одобрительно кивнула она головой и опустилась на кровать. - Ну, а теперь, ребятки, присаживайтесь и послушайте, что я вам скажу. Поди Лешка-то не сказал вам про русальную неделю?

- Нет, - удивились мы.

- Да, он такой, - усмехнулась наша хозяйка. – Сюрприз вам сделал. Ну да ужо я вам расскажу. Попали вы, ребятки, на праздник большой. В самый раз с отпуском подгадали.

Так вот, завтра Ярилин день – русальная неделя начинается или просто русалии. Это наши древние обряды: «проводы русалок», «яичное заговенье», «русальное заговенье». Русалки – дарительницы влаги нашим полям. А сейчас колос сформировался уже, дождей пока не надо, вот и прощаются с ними, родимыми. Обряд проводов связан с конями, с маскарадом, где один из парней рядится конем; на конях скачут во время праздника Купалы; иногда двое мужчин ведут лошадь в поле…

- А когда праздник Купалы? – спросил я.

- А вот в ночь на седьмое июля как раз будет. Некоторые празднуют по старому стилю, на две недели раньше, но мы так. В Купальную ночь никто спать не будет. Да и в остальные… - она хитро прищурилась. – Спать мало доводится.

- А почему мало? – теперь спросил Валька.

- Да ебуться все, - просто и свободно удовлетворила наше любопытство Зинаида Анатольевна. – Вся неделя праздников состоит из обрядов. Так каждый обряд нынче с еблей. А чего ж, думаете, сюды столько народу к нам в гости пожаловало?

- Большую часть года русалки проводят на дне реки или появляются на земле в Русальную неделю, - продолжала она. - Всю неделю русалки тут самые главные. А уж у нас русалки такие…

Мы действительно обратили внимание на огромное количество, как мы подумали, жителей этого села. Больше всего нас поразило обилие, даже подавляющее преобладание, молодежи. На улицах было полно народу. Даже в окрестностях села то и дело попадались многочисленные веселые компании. Теперь была понятна и проверка в вендиспансере, и странный разговор Алексея с доктором.

От открывающейся перспективы у меня вдруг закружилась голова. А Зинаида Анатольевна между тем продолжала:

- По старым преданиям во время Русальной недели русалок можно увидеть вблизи рек, на цветущих полях, в рощах, на перекрестках дорог и на кладбищах. Рассказывают, что во время танцев русалки исполняют обряд защиты посевов. А вы, парни, должны гулять вместе с ними. А то могут и наказать тех, кто пытается работать в праздник: вытоптать проросшие колосья, наслать неурожай, ливни, бури или засуху.

- А гулять – это… - Валька многозначительно посмотрел на нашу хозяйку.

- Это само собой. Совокупляются все! - лишь отмахнулась она и продолжила рассказ. Она делала это так выразительно и завораживающе, что я будто погрузился в сон наяву.

Русальная неделя всегда насыщена обрядами, обычаями, запретами, соблюдение которых связывалось в народе с временным появлением русалок на земле и обуславливалось желанием крестьян избежать их вредоносного воздействия. Она осмыслялась как праздничное время: устраивались общие трапезы, гулянья с хороводами, танцами и играми. Повсеместно бытовал запрет на большие (полевые) работы; крестьяне старались не ходить в лес и по посевам в одиночестве, не водить в лес лошадей и скотину, не купаться, особенно в полдень и полночь. Женщины считали, что на русальной неделе нельзя полоскать белье, белить холсты, заниматься работами, связанными с прядением, ткачеством, шитьем. И сейчас мы стараемся соблюдать все основные традиции наших предков и молодёжь к этому приобщать.

У нашей молодёжи до сих пор есть обычай каждый день во время русальной недели рядиться русалками и совершать в этом виде хождение по поселениям. Наиболее смелые и бойкие девушки в одних рубахах с распущенными волосами, закрывающими лицо, выходят вечером на улицу, бродят по задворкам деревень, иногда появляются перед домами, прячутся в посевах, особенно в конопле…

- В конопле?! – изумился Валентин, не упускавший возможности иногда поучаствовать в раскуривании косячка «для поднятия тонуса», как он говорил.

Зинаида Анатольевна понимающе усмехнулась:

- И девочки пошалить любят. Тем более в русальную неделю.

- К тому же это хорошая основа для наших тканей, - серьёзно добавила она и продолжила раасказ дальше. - Повстречав одинокого прохожего, особенно ребёнка, они постараются напугать его. Иногда они специально выслеживают маленьких детей, ловят и, совсем как настоящие русалки, трясут…

- А если нас повстречают? – поинтересовался я.

- А вот тут-то мой отварчик вам и пригодится! – отшутилась женщина. - Раньше встреча с русалкой обещала несметные богатства или несчастья. Русалок следовало опасаться девушкам, а также детям. Считалось, что русалки могли увести ребенка в свой хоровод, защекотать или затанцевать до смерти. Поэтому во время Русальной недели детям и девушкам категорически запрещалось выходить в поле или на луг. Если во время Русальной недели погибали или умирали дети, то говорили, что их забрали к себе русалки…

- Красивая легенда, - сказал я.

- Чтобы от них уберечься, надо носить с собой резко пахнущие растения: полынь, хрен, чеснок.

- Так русалки всё же бывают настоящие? – растерянно спросил я, чувствуя, что начинаю путаться и терять различие между действительностью сказочной и реальной. – Или это переодетые девушки, играющие роль?

- Вот это вам и предстоит узнать, - загадочно улыбнулась наша хозяйка. - Центром праздника был обряд похорон или проводов русалки. Его участники выбирали самую красивую девушку, украшали многочисленными венками и "гирляндами" зелени. Затем процессия проходила по деревне, ближе.к вечеру участники выводили "русалку" за село, чаще всего на берег реки. Исполняя особые песни, с русалки снимали венки и гирлянды, бросали их в воду или в костёр (если поблизости не было реки). После завершения обряда все разбегались, а бывшая русалка стремилась догнать и поймать одного из сопровождавших. Если она ловила кого-либо, это считалось дурным предзнаменованием, предвещая будущую болезнь или смерть. Древние славяне отмечали русалии на возвышенных местах, водили хороводы, ряженые ходили; по деревне, распевая русальные песни.

- А если она меня поймает? – испугался Валентин.

- Не боись, - поспешила успокоить хозяйка. – Выибуть тебя, да и делу конец!

Только теперь я понял, как устал за этот день. Рассказы нашей хозяйки будоражили меня и рисовали самые заманчивые картины. Тем не менее, усталость, напряжение, свежий воздух, да и деревенские травки заставили меня уснуть сразу, едва голова коснулась подушки.

Однако я даже не догадывался, что действительность превзойдёт мои самые смелые ожидания.

Понедельник, 1 июля. Федул. Ярилин день. День палящего солнца. Начало Русальной недели.

Ярилин день - В начале кресеня природа радует глаз буйством красок. Ярило открывает небо и зелёные травы наливаются волшебной силой. Уходит весна, приходит лето. До восхода солнца умываются целебной росой, обходят нивы с хлебом, освещают дома и ворота. После зачина проводят обряд «Постриги». Далее устраивают пир в поле. Обрядовая отрава: сладости, яичница, пироги. В требу приносят пиво. Перед игрищами разыгрывают сказку или древнее предание. Обязательны любовные игрища и пляски.

Русские обряды и традиции

- Эй, гости дорогие, встаём! – разбудил нас мелодичный голос Зинаиды Анатольевны.

Я с трудом продрал глаза и… ничего не увидел. Было темно. Лишь когда глаза немного привыкли к мраку, я различил Вальку и стоящую в сенях хозяйку. Голова была тяжёлой от недосыпа, густого аромата трав и выпитого накануне.

- Идёмте быстренько завтракать и поспешайте – начинается!..

- В этот день почитают мучеников Леонтия, Ипатия и Феодула, - рассказывала нам за завтраком хозяйка. - Народная молва гласит: Федул на двор заглянул - пора серпы зубрить, к жнитвам готовиться загодя. К Ярилину дню приурочивают ярмарки, торжки, ярилины игрища - все святые с Ярилой борются, побороть не могут.

Зинаида Анатольевна велела нам одеть специально приготовленные для такого случая амулетики из агата.

- Ну, вперёд, хлопцы. Народ уж собирается. Одевайте-ка вот… я вам тут приготовила, - с этими словами она извлекла из шкафа два свёртка.

Это оказались длинные, почти до колен, холщёвые рубахи, расшитые узорами. Зинаида Анатольевна выдала нам праздничную одежду.

- Деньги ещё возьмите, а больше ничего не надо, - деловито давала она последние напутствия. – Если только обувку.

- А трусы-то как? – удивился я.

- Они тебе, милок, не понадобятся. Да и погода сегодня хорошая будет. Ступайте!

Рубаха да ботинки на босу ногу – вот и вся наша одежда.

Прихватили с собой большую, полотняную сумку с припасённой накануне по совету хозяйки снедью и выпивкой. Выпивку нам Зинаида Анатольевна уступила свою – вкуснейшую и чистейшую самогонку в полуторалитровой пластиковой бутылке.

- Стекло лучше с собой не брать, - объясняла она. – Правило такое. Побьётся, осколки будут…

Валька хотел взять с собой мобильник, однако единственный карман рубахи застёгивался, на такую хлипкую пуговичку, что от этой идеи пришлось отказаться. Чувствуя себя очень неуютно, мы вышли на улицу. Вдоль забора уже мелькали спешащие участники праздника. Парни и мужчины – многие в таких же рубахах, как у нас. Девушки, девочки – разукрашенные, разряженные, пёстро одетые и почти неодетые… прекрасные! Они несли с собой букеты цветов и венки. Людей сопровождал приглушенный гул – говор, смех, вскрики молодух, которых парни попроворнее не упускали случая ущипнуть за наиболее выдающиеся части тела. Праздник носил ярко выраженный эротический оттенок!

Село оказалось довольно большое. Здесь была церковь, клуб с кинотеатром и дискозалом, несколько магазинов и маленьких кафе. Дома попадались самые разнообразные. Большей частью это были добротные, старые срубы, наличники, ставни, подоконники которых были украшены искусной резьбой. Но встречались и современные поместья – двух и трёхэтажные, кирпичные и с сайдингом. В общем, всё как везде.

Сначала я подумал, что мы направляемся к центральной площади села. Однако, к нашему удивлению, мы миновали площадь и направились к дальней окраине. Уже издалека можно было разглядеть стоящие у крйних хат автобусы и автомобили, к которым со стороны села стекались людские ручейки. Когда мы вышли к месту сбора, я ещё раз поразился количесиву участников, особенно совсем молодых девушек и детей. Теперь это было пёстрое, волнующееся, галдящее людское море.

Ещё почти полчаса мы курили, перебрасывались шутками с окружающими парнями и многозначительными взглядами с окружающими девушками. Настроение у всех было великолепное.

- Давайте садиться! – раздались, крики.

Все полезли в автобусы, которые тут же выруливали на просёлок и выстраивались в колонну. Как водится, мест всем не хватало, поэтому детей сажали пять-шесть на двухместные сиденья или просто усаживали на колени. Наконец, всё утряслось, и мы поехали, качаясь на ухабах. Мужики потихоньку разливали. Нам тоже удалось махнуть по стопке самогонки. Несколько самых нетерпеливых парней уже вовсю сосались на задних сиденьях с девчонками, открыто лапая и прижимая их. Обернувшись в очередной раз, я заметил бородатого мужчину, сидящего с широко раздвинутыми ногами. Мужик сидел, откинувшись на спинку сиденья, на нём была обычная широкополая рубаха, задранная на живот. Между его ног спиной ко мне на корточках сидела девушка. Я видел лишь её острые, обнажённые плечи и выступающие на спине лопатки, по которым струились длинные светлые волосы с вплетёнными в них голубыми лентами. Голова девушки ритмично двигалась в пахе партнёра и то, что она делает, было совершенно очевидно.

- Смотри! – толкнул я локтём Вальку, увлечённо разглядывавшего сидящих впереди девушек и чувствуя, как встаёт хуй.

- Класс! – показал он мне большой палец, одобрительно ухмыляясь. – Мне бы так!

- Не знаю, - с сомнением сказал я. – По-моему, в автобусе всё-таки неудобно.

Словно в подтверждение моих слов нас ощутимо тряхнуло. Я снова посмотрел назад – девушка как ни в чём не бывало продолжала сосать, а в руке у блаженно улыбающегося мужика появилась банка пива.

- А я бы попробовал… - возвразил Валька.

Мы ехали минут двадцать. Миновали засеянные и оставленные под пар поля, проехали вдоль опушки соснового бора. Остановились на обширном лугу, с одной стороны упиравшемся в лес, другой – полого спускающейся к блестящей внизу реке. За рекой тоже зеленел лес, но не сосновый, а смешанный.

Как и в старые времена, праздник проводили на обширном участке лесных массивов, который охватывал поймы нескольких речушек, протяженный участок водохранилища, смешанные, лиственные леса и хвойные боры. В канун праздника специальные бригады обходили участок, приводя его в порядок: убирали мусор, спиливали опасно торчащие сучья, вытаскивали из воды острые коряги, чистили дно, устанавливали мусорные контейнеры, размечали границы специальными лентами. Дел было невпроворот. Из числа местных мужчин назначались распорядители, которые носили специальные повязки и решали все оргвопросы, следили, чтобы не было посторонних, охраняли границы участка.

Здесь существовали свои традиции и неписанные законы. Категорически запрещалось мусорить – все празднующие имели с собой пакеты для отходов, которые потом складывались у рассредоточенных по территории мусорных контейнеров. Любой острый предмет мог поранить, особенно осколки стекла. Многие ходили босиком, да и многочисленные любовные утехи проходили прямо на траве или земле. Правда некоторые стелили покрывала или полотенца, подкладывали одежду, если таковая имелась под рукой.

Местная молодёжь с малых лет перенимала древние знания. Всячески поощрялось изучение народных обрядов. Многие подростки учили песни, танцы, осваивали полузабытые ремесла. Вместе с тем новая жизнь вносила свои коррективы в древние традиции и обряды. Праздник принял откровенно эротический, даже порнографический характер. И наши с Валькой смутные догадки и предчувствия к нашему восторгу, быстро обретали реальное подтверждение!

Отовсюду доносились радостные возгласы – встречались старые знакомые, слышались песни, гомон, смех. Веселье начиналось, растекаясь по лугу, лесной опушке и дальше – в лес, к реке…

Подростков и детей здесь было очень много – не меньше половины присутствующих на празднике. Всё чаще стали попадаться совсем обнажённые девочки и девушки, часто натёртые разными ароматическими маслами, выполнявшими одновременно и функции афродизиаков. Я безумными глазами смотрел на прекрасные, плавные изгибы юных и маленьких красоток. Таких девочек, в таком виде и в таком количестве мне не доводилось видеть ещё никогда и нигде! Несмотря на внутреннюю борьбу, устоять было просто невозможно – у меня встал! Спереди у рубахи, котора была на мне надета, имелся большой вырез. И теперь из него торчал мой стоящий хуй, который было просто невозможно скрыть. И таких, как мы, было большинство. Попадавшиеся навстречу девушки и девочки одобрительно и с любопытством разглядывали разнокалиберные мужские достоинства.

Большинство девушек было сплошь обвешано различными безделушками и бижутерией – бусами, браслетами, серьгами, кулонами и еще черт знает чем. В волосах многочисленные заколки, разноцветные резинки, бумажки, бантики. На многих были венки из полевых и даже из садовых цветов. Попадались венки из кувшинок и кубышек, что считалось особым шиком. Однако такие венки быстро увядали. Стройные, грациозные тела сплошь и рядом украшали татуировки, а иногда и затейливые узоры, нарисованные, скорее всего, местными умельцами. Я с интересом отметил даже своеобразную «моду» - у многих красоток на бедре были повязаны их трусики. Это было с одной стороны практично – какая-никакая, а одежда всегда с собой, а с другой – эстетично: у кого-то они были просто посильнее притянуты вокруг ляжки и затянуты узлом, а у кого-то повязаны довольно причудливыми узлами и даже бантиками.

Особую, довольно многочисленную группу составляли девушки, изображавшие русалок. Они были обильно и живописно размалёваны, украшены бижутерией и сорванными цветами и ветками. Для того, чтобы стать русалкой было необходимо лишь одно условие – наличие длинных, ниже лопаток, волос, в которые заплетались цветы и веточки кустов. Как мы узнали, должен был состояться конкурс на лучшую русалку.

Многие участники праздника были уже навеселе. Было очень интересно наблюдать, как люди сбивались в кучки, чтобы выпить и закусить, раскурить косячок. Девчонки зазывали к себе мужчин бутылкой водки. Мужчины угощали дам вином и папиросками с травкой. Пили припасенные отвары из трав. В деревне каждый готовил их по своему рецепту.

- Ну что, раскумаримся? – предложил Валька, доставая из нагрудного кармана папироску и спички.

- Пару тяг можно, - охотно согласился я, стараясь избегать прикосновений его торчащего члена с большой, тёмно-розовой залупой.

- Во-во, для поднятия тонуса, - одобрительно согласился мой приятель, раскуривая папиросу.

- Девочки какие, а! – восхитился он, мечтательно закатывая глаза.

- В жизни таких не видел, - согласился я. – И столько!

Мимо нас проскочила стайка очаровательных длинноногих девчушек лет одиннадцати-двенадцати. Девчонки весело галдели, хохотали и стреляли по сторонам возбуждёнными глазами. Одна из них – красивая, худенькая, смешливая красотка с тёмно-русыми волосами, заплетёнными в две классические, довольно длинные косички – притормозила, помахала нам рукой и показала большой палец, одобрительно косясь на наши возбуждённые орудия. На девочке была лишь коротенькая кислотная, ярко-жёлтая юбчонка.

- Хочешь? – предложил я, стараясь перекричать галдящих детей.

Она смущённо улыбнулась, растерянно замерев и не сводя глаз с наших гениталий. Надо было действовать! Я подошёл к девочке и решительно взял её за руку.

- Привет!

- Привет, - тихо ответила она, заливаясь румянцем и потупив глаза.

- Тебя как зовут?

- Ладомила, - игриво стреляя глазами, представилась юная очаровательница. - А тебя?

Правила игры надо было соблюдать, и я слегка растерялся, пытаясь припомнить своё праздничное имя, второпях сказанное хозяйкой. Очень мешало созерцание неописуемо сексуальной, прекрасной, ещё неоформившейся девочки и интуитивное предвкушение возможного удовлетворения необычайно острого желания. Наконец, мне удалось вспомнить, как меня зовут:

- Сережень.

Мне это имя не нравилось – слишком непривычно.

- Милка, ну пойдём же! – донёсся громкий, настойчивый крик одной из спутниц моей прелестной новой знакомой.

- Я догоню! – махнула рукой Мила, как бы невзначай задев мой текущий соком желания упругий хуй.

Её прикосновение возбудило меня до крайности. Грандиозность и необычность происходящего, немыслимое обилие сверхсоблазнительных девушек и несколько тяжек травки привели к тому, что я стал как-то необычно, по-новому воспринимать окружающую действительность и даже себя. Чувства, ощущения, запахи – всё стало иным!

- Отойдём в сторонку? – деловито предложил я.

- А зачем? – игриво, откровенно кокетничая, поинтересовалась маленькая красотка.

Я как бы невзначай опустил глаза на свой истекающий прозрачными соплями член.

- Нуууу, что ж… - жеманно протянула она и многообещающе погладила маленькой ручкой мою волосатую ляжку.

- А я… как же, - вдруг раздался жалобный голос моего приятеля. Только сейчас я понял, что Валька стоит рядом, молча пожирая нас глазами.

Мила покосилась на его дрожащий от возбуждения розовый пенис.

- Любавааа! – протяжно позвала она.

От трёх девочек, остановившихся поодаль в ожидании подруги, отделилась стройная, тёмноволосая девчушка. Ей было не больше одиннадцати. Длинные прямые волосы струились по острым, резко очерченным плечам. В её красивом личике было что-то хищное, что придавало ей слабо уловимое сходство с хищным, пушным зверьком – лаской или куницей. Она была совершенно обнажена. Лишь на бедре были повязаны бантиком белые трусики, а на груди белел ремешок небольшой дамской сумочки. Любава нерешительно подошла к нам, заворожённо глядя на наши торчащие стволы.

- Ты посмотри сюда, Люб! – рассмеялась Мила и вдруг порывисто и непринуждённо схватила мой член у самого основания. По её руке тут же протянулась длинная, извилистая, прозрачная дорожка. Я вздрогнул от неожиданности и внезапного наслаждения.

- Мил, ты чего, - делая большие глаза, многозначительно покрутила пальцем у виска её подруга. – Они же взрослые!

- Ну и хуй ли, - усмехнулась девочка, второй рукой осторожно сжимая мою волосатую, горячую мошонку. – Или ты теперь весь праздник будешь искать пацанов с пиписькой, как карандаш, типа Димки?

По-видимому, этот аргумент сразил Любаву наповал. Она с нескрываемым интересом, оценивающе посмотрела на мой внушительный фаллос и яйца. Перевела взгляд на хозяйство Вальки. Я стукнул оробевшего товарища по плечу, делая страшные глаза и указывая ему на темноволосую девочку. Однако на того, похоже, нашёл столбняк.

- Ну, пошли, - выпустив мой член и схватив за руку, потянула меня Мила.

- Эй, девки, у Ильи втретимся! – махнула рукой Любава остановившимся в растерянности подругам.

Ощущая завистливые взгляды стоявших рядом мужиков, мы быстро направились к ближайшим кустикам.

- Ты откуда приехал? - спросила моя прелестная спутница.

- Из Москвы. А ты?

- Я тоже. Мы и в прошлом году тут были.

- Ну и как, понравилось? – поинтересовался я.

- Ещё как! – восторженно ответила моя юная спутница. – Очень-очень!

Пару минут мы шли молча. Тишина на фоне окружающего шума и гама веселья становилась напряжённой.

- Тебе сколько лет? – просто так спросил я, зная ответ.

- Одиннадцать. А тебе?

- Тридцать восемь, - виновато ответил я.

- Вы большой, - констатировала девочка.

Вдруг какая-то внезапно пришедшая мысль заставила её встрепенуться.

- А что мы будем делать? – с нескрываемым любопытством тихо спросила она.

- А что с ним можно делать? – вопросом на вопрос ответил я, поддевая указательным пальцем тяжелый, набухший член c большой прозрачной каплей на кончике головки.

- Много чего, - еле слышно, себе под нос пробурчала маленькая богиня.

- Давай здесь! - я потянул её за руку, приметив подходящий пятачок травы среди разросшихся зарослей бузины и орешника.

Но маленькая полянка оказалась занята. Мы едва не наступили на разложенную на расшитом полотенце закуску – бутерброды и зелень. Тут же стояла на две трети опорожнённая бутылка водки и валялись пластиковые стаканчики. На траве белело сплетение тел – обыкновенный, каких много, мужчина в годах с внушительным животом и густо поросшей волосами грудью и две привлекательные, миловидные девушки лет восемнадцати-двадцати единственным украшением и одеждой которых были венки… Прямо классическая вакхическая сцена – пан и нимфы в лесных кущах.

- О! К нам гости! – пьяно осклабился мужчина. – Давайте к нам, угощайтесь…

Ещё пять минут назад я бы без колебаний присоединился к ним, но сейчас…

- Извини, приятель, - с сожалением сказал я. – Не хотим вам мешать. В другой раз обязательно.

- Да вы не мешаете, - донеслось уже вслед нам.

Наконец, проплутав по лесу ещё минут десять, мы вышли к лесному ручью. Деревья здесь расступались и берега ручья были освещены солнцем. Я в очередной раз поразился величественной красоте и спокойствию здешних мест. А вот и подходящее местечко для четырёх усталых путников!

Мы с Валькой скинули и расстелили на песчаном пятачке свои рубахи, обозначая любовное ложе. Тяжёло дыша от желания, я повернулся к Миле, обнял девочку. Теперь можно было не стесняться. Понимающе улыбаясь, она сжала обеими ручками мой мгновенно вставший член и принялась довольно умело дрочить его. Балдея от удовольствия, я гладил её худенькую спину с резко выступающим позвоночником, сжимал мягкие и в то же время упругие шарики выступающих ягодиц. Руки юной партнёрши заблестели от моей смазки.

Валька и Люба тоже стояли лицом друг к другу. Мой приятель обнял девочку и тёрся членом и яйцами о её грудь и живот. Небрежно сброшенная белая сумочка валялась в траве у них под ногами.

Я стоял, покачиваясь, с упоением отдаваясь нежным девичьим рукам. Столь юной партнёрши у меня, пожалуй, ещё никогда не было. Однажды в командировке деловые партнёры пригласили в сауну, куда привели девчонок лет по пятнадцать. Тогда я выбрал одну из самых симпатичных девочек, и мы уединились в маленькой комнатушке для отдыха. Девочка сначала настойчиво пыталась пользоваться презервативами, но резинки или не натягивались на мой довольно внушительный член, или соскакивали едва попадая в её ещё маленькие, плохо разработанные дырочки. Уже через полчаса на кровати и полу валялось с полдюжины бесполезных резинок, а я без всяких противных контрацептивов с упоением трахал раком прелестного подростка, почти девочку. Первый опыт полового общения со столь юной представительницей прекрасного пола запомнился на всю жизнь как, пожалуй, лучший секс в моей жизни.

Однако сейчас меня ублажало чудесное одиннадцатилетнее создание, совсем ребёнок! И то, что я испытывал было неописуемо прекрасно. Следуя примеру друга, я тоже прижал влажную, горячую колбасу хуя к худой, ребристой груди девочки и принялся тереться о неё. Багровая залупа плавно скользила между розоватых величиной с десятикопеечную монетку сосков.

- Вам так нравится? – спросила Мила, вскинув голову и пристально глядя на меня.

- Очень, очень, лапочка, - задыхаясь от похоти, заверил я.

Мила накрыла член ладошкой, прижимая его к себе. Она опустила глаза и с любопытством наблюдала за работой моего полового органа, увлажняющего её нежное тело полупрозрачной тягучей жидкостью.

- Мила, милочка, - шептал я, сжимая девочку в объятиях и с силой трясь о неё гениталиями.

- Мне так надоело, - капризно протянула Мила, выдираясь из моих объятий. – Ну-ка дай!

Она отстранилась, крепко сжала липкий ствол у основания и замерла, осматривая моё достоинство со всех сторон. Казалось, она изучает его, стараясь запомнить малейшие детали. С головки члена свесилась жирная прозрачная сопля. Мила деловито сорвала лист с куста орешника и тщательно протёрла мою залупу. В следующий миг она, выпустив из руки смятый зелёный листок, быстро склонилась к моему паху. А уже через минуту мне делало минет самое очаровательное создание на свете! Неожиданно для меня самого член раздулся до небывалых размеров. Своё дело делали необычайное возбуждение и чудесный, свежий воздух. Замирая от наслаждения и не веря в происходящее, я любовался огромным стволом, торчащим изо рта красивой юной девчушки. Смазливое личико покраснело от напряжения, огромные серые глаза настороженно смотрели на меня, словно спрашивая: можно ли продолжать дальше?

Мила сосала неторопливо и размеренно, одной рукой поглаживая мою ляжку, а другой поддерживая увесистую волосатую мошонку. Сосала она, как и дрочила, довольно умело. По-видимому, сказывался прошлогодний опыт. А может, и не только. Наконец, она выпустила изо рта влажный, тяжёлый ствол, жадно хватая ртом воздух, вытерла губы ладонью.

- Иди сюда, - требовательно и решительно, как неразумного ребёнка, потянула она меня на расстеленные на песке рубахи.

Я улёгся на спину. Мила, немного помедлив, задрала свою жёлтую юбчонку на грудь и опустилась сверху. Она уселась на мои ляжки и принялась обеими руками надрачивать член. Я выл и рычал от удовольствие. И вот настал долгожданный момент. Мила бесцеремонно и как-то небрежно сжала твёрдый, дрожащий от возбуждения ствол, приподнялась, прижала набухшую, раздувшуюся до размеров большого абрикоса сочащуюся смазкой головку к своему восхитительному нежно-розовому бутону, примеряясь… Исытыюще глядя на меня, она стала медленно опускаться, принимая в себя мой хуй. Я лежал ни жив, ни мёртв, прекрасно понимая, что это и есть лучший момент в моей жизни. Маленькое влагалище плотно и упруго приняло в себя большую часть моего ствола, с усилием нанизавшись на явно слишком большой для себя предмет.

Мила протяжно застонала и, уперевшись руками мне в живот и прикрыв глаза, заскользила на члене. Я сжал её узкие худенькие бёдра, до сих пор с трудом веря в происходящее. Повернув голову, я увидел, что Валька трахает стоящую перед ним раком Любу. Зрелище было очаровательное. Классический сюжет - взрослый мужик с заметным пузиком и маленькое, изящное, хрупкое тело стройной, юной девочки. И толстый, мясистый, живой ствол, сыязывающий два таких разных тела в единое целое.

Сколько раз я рисовал себе в своих потаённых мечтах именно такую картину! И вот всё это наяву! Вот оно грациозное, минатюрное тельце, резво скачущее на мне, принимающее в себя мою плоть. Я содрогнулся от первого залпа, в глазах потемнело от пронзительного наслаждения. Девочка застыла и напряглась. Я ощутил тёплую влагу, устремившуюся в нежное тело ребёнка.

- Давай! Давай же! – расслышал я сквозь, ватную пелену оргазма.

Следующий залп оказался затяжным. Я даже выгнулся от удовольствия. Мила тоненько запищала, впившись маленькими острыми ноготками мне в живот. Я сжал обеими руками талию девочки, прижимая, натягивая её на себя. Третий залп! Мила содрогнулась и вдруг безвольно сникла, как будто из неё выдернули некий стержень. Мне даже показалось, что она падает. Теперь я наполнял спермой лишь прекрасный, податливый, послушный кусок плоти. Я испуганно встряхнул ребёнка. Мила будто очнулась от сна, застонала, открыла глаза и посмотрела на меня растерянным, отчуждённым, неузнающим взглядом.

- Всё, дядя, - с трудом сказала она. – Всё… хватит!

Я разжал объятия и бережно опустил выебанного ребёнка на рубашки. По её бёдрам заструилась белёсая сперма. Девочка лежала, раскинув худые, длинные ноги и с любопытством наблюдала за мной. На её губах блуждала загадочная улыбка. Сперма продолжала вытекать из её широко раскрытого ставшего ярко-розовым влагалища. Под её промежностью на светлой рубахе расплывалось большое тёмное пятно.

- Иди… ко мне, - позвала она, царственно вытягивая тонкую, как плеть, руку. – Ляжь рядом.

Я опустился, прижимаясь к маленькому расслабленному телу. Мы обнялись. Теперь я имел возможность спокойно понаблюдать, как рядом мой приятель ебёт Любу. А делал он это страстно и азартно. Ежесекундно распластанное перед ним на коленях маленькое тело вздрагивало от мощных, бесцеремонных толчков. В тишине слышались надрывные, мучительные стоны ребёнка и хрип спаривающегося взрослого мужика. Я запустил руку в карман Валькиной рубахи (на моей лежала Мила), вытряхнул дрожащими от возбуждения пальцами сигарету, закурил.

- Дай мне тоже, - попросила Мила.

Я удивлённо посмотрел на неё, а потом вдруг осознал, что если девочка занимается сексом со взрослыми мужиками, то почему бы ей не пить и не курить? Дал ей сигарету, щёлкнул зажигалкой.

- Тебе понравилось? – поинтересовалась моя юная партнёрша, без особого интереса наблюдая за совокупляющейся парой.

- Лучше мне ещё никогда не было! – честно признался я, поглаживая девочку по впалому животу. Там, внутри, под мышцами и тонкой кожей сейчас растекается моя животворящая влага, проникая, впитываясь в юную плоть!

- Ты столько много вылил кончухи, - удивлённо призналась прелестная нимфетка. – Мне показалось, я лопну!

- Это потому, что ты мне очень нравишься, солнышко, - прошептал я её в маленькое розовое ушко.

Девочка улыбнулась откровенной лести. Я почувствовал, что хуй просыпается после недолгого отдыха и встаёт, требуя продолжения.

- Пососёшь? – я кивнул на растущий на глазах ствол.

- Ладно, пососу. Только иди подмойся.

Она легонько подтолкнула меня в направлении ручья. Я щелчком отправил в него громко зашипевший в воде бычок и отправился выполнять приказание моей маленькой повелительницы. Вода была тёплая и достаточно чистая. Я с удовольствием окунулся, тщательно помыл гениталии и, предвкушая не менее сладкое продолжение, направился к своей партнёрше.

- Давай к нам, - вдруг хрипло позвал меня Валька, когда я поравнялся с увлечённо занимающейся сексом парой.

Он по-прежнему трахал сзади свою стоящую раком партнёршу. Я понял его. Люба жалобно смотрела прямо на меня. Мой почти стоящий член был всего сантиметрах в тридцати от её лица. Удержаться было невозможно. Когда Люба поняла мои намерения, набалдашник залупы уже влезал ей в рот, заглушая протестующие вскрики. А через минуту мы уже работали с другом в два смычка, жаря прелестную одиннадцатилетнюю девочку. Люба рассосалась и теперь принимала мой ствол весьма охотно. Желанная пелена наслаждения опять затуманила сознание. Я даже не почувствовал, как Валька кончил и вышел из нашей общей партнёрши. Девочка увлечённо продолжала сосать мою толстую колбасятину. Я положил руку ей на затылок, собрал в пучок мягкие, молодые волосы. Возбуждение было слишком сильным. Я протяжно застонал, чувствуя, как сперма устремляется в рот ребёнка. Девочка испуганно отпрянула и мутные, слегка желтоватые сгустки тут же залепили её правый глаз, щёки и подбородок, сразу тягуче закапали на грудь, налипая на многочисленные обереги и амулеты.

- Мамочка! – воскликнула девочка, вздрагивая, словно от удара, от каждого попадания.

- Всё! – довольно рапортовал я, стряхивая на нос ребёнка последнюю мутную каплю и растирая членом сперму по её лицу.

Люба смущённо закрыла лицо руками, с видимым усилием поднялась с песка, на котором остались глубокие вмятины от её ладоней и коленей, и убежала к ручью.

Приходя в себя от бурного оргазма, я тоже поднялся с коленей и моему взору открылась восхитительная картина. Валька стоял, выгнувшись вперёд, а перед ним, склонившись к его паху, стояла красавица Мила и увлечённо делала ему минет. Минут через пять мой друг судорожно вцепился в плечи ребёнка. Девочка громко замычала и ей всё-таки удалось выпустить брызжущий спермой ствол. Пока она сплёвывала на землю, Валентин покрыл спермой почти всю её милую мордашку. Крупные сгустки и мелкие бисеринки жемчужно блестели на солнце в волосах девочки.

Довольные друг другом мы искупались. Девочки расцеловали нас на прощание и отправились по тропинке обратно. А мы, счастливые, стояли и курили, просушивая застиранные рубахи.

Секс с детьми произвёл на нас такое впечатление, что мы вернулись домой, выкупили у хозяйки бутылочку домашней водки и до вечера просидели за столиком во дворе, обсуждая произошедшее.

Вторник, 2 июля. Зосим и Савва Пчельники.

• На Зосима пчёлы мёду запасают.

• Пчёлы начинают мёд запасать, соты заливать.

• Рой роится - Зосим-Савва веселится.

• Что у пчелы в соту - то Зосим и Савва дали.

Народные приметы

Зинаида Анатольевна вовсю хлопотала во дворе, когда мы только продрали глаза.

- Который час? – толкнул я в бок друга.

- Одиннадцать почти, - щурясь от дневного света, сказал Валька.

Быстро умылись, перекусили на скорую руку и по приглашению хозяйки отвправились на утренний инструктаж.

- Ну, хлопчики, как вам у нас отдыхается? – поинтересовалась она, хитро глядя наши мятые лица.

Я вспомнил Милу и сглотнул вдруг заполнившую рот слюну.

- Спасибо, Зинаида Анатольевна, это лучший отдых в нашей жизни, - наконец, выдавил я.

- Ну, вот, а я что говорила, - удовлетворённо кивнула женщина.

- Ну, хлопчики, сегодня у нас сладкий день, медовый. День пчельников сегодня, то есть покровителей пчёл Зосима и Саввы. Так что в этот день печеньем на меду народ потчуют, сладостями всякими. Готовьтесь, и девчата вас сегодня сладостями попотчуют.

Зинаида Анатольевна подмигнула нам.

- В полдень начало.

- А где… начало? – спросил Валька.

- На опушке… у леса, - ответила хозяйка. – Проведу уж вас. Так что собирайтесь уже, я вам вот тут приготовила…

Она принесла с кухни пакет и поставила его на стол.

- Вот, угощать людей будете.

Я заглянул в пакет. Там было печенье. Но печенье какое-то особенное, явно самодельное. Я взял одну печенину и присвистнул. Печенье состояло из двух слоёв, между которыми был мёд и имело чёткую форму фаллоса! Ну, конечно: головка, ствол, два яичка. Вот так угощение! Я довольно усмехнулся и положил печенину в рот.

- Вкусно! – похвалил я.

- Ну, ладно, берите кулёк да пойдёмте, - сказала хозяйка, поднимаясь.

Мы послушно направились за ней, предвкушая новое необыкновенное приключение. На одной из уже знакомых нам полян были накрыты многочисленные столы. Приходящие выкладывали на скатерти принесённые лакомства. В основном это были сладости в виде половых органов – медовые пряники, леденцы, печенье с медом и так далее. Чего тут только не было!

Многие гуляющие демонстрировали своё мастерство прямо здесь – немного в стороне, расположившись на траве, лепили свечи в виде фаллосов из медовой вощины. Пили в основном медовуху и, хотя медовый праздник официально ещё не начался, вокруг уже было полно людей изрядно навеселе. Самые нетерпеливые занимались любовью на опушке или слегка углубившись в лес. Из кустов доносились резкие вскрики и громкий смех. На ближайшем к нам столе, сдвинув в сторону яства, полусидел мужчина. У него в ногах на корточках сидела длинноволосая девушка и делала ему минет.

Тут и там весело сновали многочисленные дети, шныряли стайками и по одиночке, нетерпеливо хватая со столов сладости. Громко заиграла гармонь. Девушки и женщины затянули частушки, стремясь перепеть друг друга.

Не за кудри девки любят,
Не за белое лицо:
За хуище с топорище,
И по чайнику яйцо.

- Не хватай меня за грудь,
Рука твоя холодная.
- Ах, ты, мать твою ети -
Какая благородная.

У меня на сарафане
Корабли да якори.
Меня в этом сарафане
Семеро хуякали.

Я вчера была твоей,
А сегодня Мишкина.
Хуй у Мишки как сосна
На картине Шишкина!!!

Я лежала с Коленькой
Совершенно голенькой,
Потому что для красы
Я сняла с себя трусы.

Одеяло, одеяло,
Одеяло красное.
Как под этим одеялом
Моя целка хряснула!

Эх, трехрядная гармонь,
Золотые клавиши.
Гармонист меня ебал,
И все его товарищи.

Мене милый подарил
Золотые часики.
И пришлось за это мне
Прыгать на матрасике.

Я уснула, и во сне
Лезет миленький ко мне.
- Не робей, - шепчу, - милок,
Сон у девушек глубок.

На горе стоит автобус,
Под горою шесть девчат -
Две смеются, две ебутся,
Две отъебанных лежат.

Не ходите девки в лес -
Комары кусаются.
Самый маленький комар
За пизду хватается.

Раздается крик девичий
Над густыми травами -
Углубился в лес лесничий
С Машею и Клавою.

На селе стоит точило,
На точиле кожа.
Ленка блядь, и Ирка блядь,
Да и Машка тоже.

На горе растет цветочек,
Синенький, да аленький.
Ни за что не променяю
Хуй большой на маленький.

И тут я увидел её… Сексапильнее девочки я ещё не встречал. Идеальная грациозная фигурка. Милое, чудесное лицо в обрамлении длинных, слегка вьющихся светлых волос, медовыми прядями спадающих на плечи. Чистые, голубые глаза. На маленькой красотке была тонкая джинсовая мини-юбка на резинке, такая коротенькая, что иногда на миг приоткрывалась желанная щёлочка внизу паха, поскольку трусиков на ребёнке не было. Весь живот был открыт. Грудь слегка прикрывал короткий голубой топик с вышитым большим жёлтым подсолнухом. Девочка стояла, сжав в руке целую горсть сладостей. Губы, подбородок и щёки были перепачканы мёдом и крошками. Она увлечённо сосала большой леденец в форме фаллоса. Я залюбовался этим завораживающим зрелищем.

К девочке вдруг подскочил плотный, коренастый мужчина, одетый, как и я, в одну длиннополую рубаху. Бесцеремонно облапив ребёнка, он принялся тереться о маленькое тело. Казалось, мужчина и девочка исполняют какой-то дикий танец. Замерев, я наблюдал, как мужик на мгновение вскинул подол рубахи и снова прижался к груди девочки.

Я уже мысленно обматерил себя за промедление. Можно было, конечно, попробовать присоединиться к ним третьим. Вдруг к мужчине так же неожиданно подлетела одна из девушек. На ней была длинная, до щиколоток, домотканная юбка и венок. Руки и живот девушки покрывала причудливая узорчатая роспись. До меня донеслись весёлые крики и смех, и в следующую минуту девушка оторвала мужчину от ребёнка и увлекла за собой, куда-то к кустам, за которыми угадывалась характерная возня. Я мысленно отметил, что девочка, казалось, была совсем одна.

Больше терять времени было нельзя. Я схватил со стола первое, что попалось под руку - по прихоти судьбы это оказались несколько печенин Зинаиды Анатольевны – и решительно подошёл к растерянно застывшей малышке. В руке она всё ещё сжимала леденец. На её худой, плоской груди отчётливо блестели мокрые отпечатки.

- Привет, - сказал я, протягивая удивлённой девочке печенье.

- Привет, - машинально ответила она.

- С праздником тебя.

- Спасибо, дядя, вас тоже.

Она с любопытством разглядывала меня и выглядывавший в вырез рубахи член, вдруг оказавшийся у неё перед самым лицом.

- Пойдём погуляем, зайка, - пригласил я.

Деовчка с сомнением покосилась на стол, на котором всё ещё было полно напитков и сладостей. Но я уже решительно тянул её в сторону леса.

- Идём, идём, - говорил я. – А сюда мы потом вернёмся.

Девочка всё же позволила увлечь себя. Мы шли сначала по едва заметной тропинке, потом просто по траве. Вопли, крики, смех и стоны празднующих становились всё приглушённее. Правда иногда нам внезапно попадались парочки и группки за недвусмысленным занятием. Я искал уголок поукромнее.

- А куда мы идём? – всё время спрашивала девочка, которую я уже почти тащил за собой.

Я остановился прямо посреди поляны, заросшей лесной геранью и ромашками. Тут и там ввысь поднимались розовые свечи кипрея. Я опустился перед девочкой на корточки, развернув её лицом к себе.

- Мы уже пришли, - сказал я, гладя девочку по бокам.

Её кожа была нежной и гладкой. Мой член уже стоял.

- Ты минет умеешь делать? – спросил я юную красотку, осторожно обнимая и прижимая к себе.

Она отрицательно помотала головой.

- А как это? – спросила она.

- Это когда ты берёшь в рот мою вставшую писю и сосёшь до тех пор, пока я не кончу, - напрямик объяснил я, указывая на свой стоящий, нетерпеливо подрагивающий, роняющий капли смазки, хуй.

Девочка задумалась. Её можно было не раздевать. Я лишь повыше взбил узкую юбчонку, любуясь идеальным, чистым, гладеньким лобком ребёнка и чудесным влагалищем.

- Сколько тебе лет? – спросил я, сжимая возбуждённый ствол и направляя его девочке в лицо.

- Семь, - ответила малышка, протягивая маленькую, изящную ручку навстречу эрегированному мужскому члену и слегка касаясь кончиками розовых пальчиков вылезшей из крайней плоти залупы.

Её руки были до сих пор липикими от сластей. Я содрогнулся от её восхитительного прикосновения.

- А как тебя зовут?

Девочка на секунду задумалась, ковыряя пальцем свободной руки в носу.

- Голуба, - наконец, вспомнила она.

- А обычно как? Не здесь? – тяжело дыша, поинтересовался я.

- Леночка.

- Ты тут одна, Леночка?

- Я с мамой, - капризно сложив губки сказала Леночка.

- А где же она? – удивился я.

- Она там… в лесу… - неопределённо махнула рукой девочка. – С другими…

Я уже задыхался от нежности, возбуждения и желания. Хотел было спросить, откуда она приехала, но терпеть больше было не в моих силах. Милое личико было всего в полуметре от моего рвущегося ему навстречу хуя. Я быстро скинул рубаху и осторожно усадил на неё ребёнка, встал перед девочкой на колени. Длинные, прозрачные нити смазки упали на её узкие бёдра. Я заёрзал, устраивась возле маленькой подружки.

- Ну, давай! – попросил я.

Леночка вздохнула, поджала пухлые губки и склонилась ко мне. Я обнял её за маленькие плечи, привлекая ближе.

- Раскрой ротик, - прохрипел я. – Я очень хочу… Пожалуйста.

- Я ещё никогда этого не делала, - призналась Леночка. – Но я хочу… попробовать… - слова давались ей с трудом. - … настоящий!

Мне суждено было получить это удовольствие. Рот милого ребёнка послушно приоткрылся, мой член тут же оказался напротив. Ближе… ещё чуть-чуть… Палка члена вошла девочке за щеку, которая тут же вздулась здоровенным бугром. Глаза Леночки наивно и как-то вопросительно смотрели на меня, словно спрашивая: а что же делать дальше? Головка члена настолько рельефно вырисовывалась, отчётливо проступая за тонкой покрытой голубоватыми жилками, кожей ребёнка, что, казалось, я вот-вот разгляжу через неё свой хуй во рту девочки. Она осторожно дотронулась кончиками пальцев до выпуклости на своей щеке. Я замер от понимания того, что она собирается сделать. Девочка робко погладила щёку, а потом всё смелее и решительнее принялась мять и ласкать пальчиками головку члена. Её прикосновения отчётливо чувствовались сквозь тонкую, нежную кожу щеки. Никто и никогда не делал мне ТАК! Всё поплыло у меня перед глазами – синее небо с ватными клочками облаков, зелёная полоса леса, разноцветная поляна, смазанное пятно детского лица. Был лишь толстый, набухший ствол, обхваченный детскими губами и огромный бугор, здувшийся за щекой ребёнка. Леночка вскинула на меня жалобные, какие-то виноватые глаза и вопросительно промычала что-то нечленораздельное.

- Соси, соси его, детка, не стесняйся! – поощрительно улыбнулся я, гладя девочку по мягким белокурым локонам. – И ручкой вот так делай… Вот как хорошо! Вот как вкусно, правда?

Эти прикосновения и вид красивого, почти игрушечного лица семилетнего ребёнка с торчащей изо рта половиной моего ствола и второй его половиной, чётко проступающей внутри, были настолько возбуждающи, что я захрипел и едва не потерял сознание от стремительно подступившей сладкой волны острого, пронзительного наслаждения. Девочка напряглась и протестующе застонала, отчаянно пытаясь освободиться от наполняющего её рот тёплой, слегка солоноватой жидкостью дёргающегося мужского члена. Однако палка члена на этот раз прочно сидела во рту ребёнка, а моя рука предусмотрительно сжимала затылок Леночки, буквально пригвоздив её хорошенькое личико к моему паху. С моих губ сорвался торжествующий вопль. Девочка лихорадочно сжимала дрожащими пальчиками мою головку за своей щекой, будто пытаясь заткнуть дырочку в залупе, через которую продолжала бесперебойно поступать в её тесный, маленький рот сперма. Это лишь доставляло мне дополнительное наслаждение.

- Бляяяяяяяя!!!

Я выгнулся вперёд всем телом, яростно вжимая, впихивая в бедного ребёнка насколько это возможно одеревеневший, истекающий любовным, животворным терпким соком тяжёлый, мокрый, отвердевший, как камень, от детских ласк, хуй. И если бы я одним удачным движением не вынул член из-за щеки и не вогнал его прямо в рот девочки, то, наверное, мог бы проткнуть её щеку. Глаза ребёнка округлились, из них буквально брызнули слёзы. А толстая увесистая палка хуя всё погружалась внутрь девочки подобно поршню выдавливая на жирно блестящие губы, щёки и подбородок пенящуюся, пузырящуюся массу свежих слюней и спермы. С каким-то диким, первобытным, звериным наслаждением, склонившись, я наблюдал за муками маленького, милого, беззащитного, но такого сексапильного, существа. Кашица из слюны и спермы уже проложила блестящие дорожки по щекам девочки и стекала, собираясь мутными лужицами между плотно сжатыми бёдрами. Наполненные страданием глаза ребёнка превратились в два голубых, заполненных слезами озерца.

Наконец, мой 20-сантиметровый красавец вошёл ПОЛНОСТЬЮ. Головка члена была где-то глубоко в глотке семилетнего ребёнка. Кучерявая растительность на лобке и мошонке накрыла нос и подбородок малышки. Я ещё несколько раз качнул тазом, припечатывая к себе худенькое, тщедушное тельце. В ответ донесся лишь приглушенный, сдавленный, полный муки стон. И резко, сразу выдернул хуй изо рта ребёнка!.. Затычка члена сработала подобно вантузу, прочистившему засорившееся сливное отверстие. Изо рта исстрадавшейся девочки хлынул мутный белёсый поток.

- АААаааааааамам… мааааааааааааа!!!

Протяжный пронзительный крик заставил меня вздрогнуть. Мокрые от слёз глаза девочки сделались безумными. Они наполнились ужасом, когда я протянул руку, взял в горсть её чудесные волосы и неторопливо, тщательно, как тряпкой, протёр ими липкий, мокрый, всё ещё грозно стоящий орган.

Кашица из спермы медленно струилась по подбородку и, стекая по горлу, разливалась по груди и ключицам девочки, стекая на живот, собираясь блестящим обручем на резинке задранной юбки. Голубой топик покрылся причудливыми тёмными разводами. Это было одно из самых завораживающих и возбуждающих зрелищ, которые я когда-либо видел в своей жизни! И применённое к ребёнку в какой-то момент насилие стоило того.

Я отлепился от влажного маленького тела, встал и с восхищением залюбовался результатами своих усилий. С минуту девочка сидела неподвижно, лишь её худенькая, костлявая грудь с выпирающими рёбрами часто и жадно вздымалась. Потом как-то неуклюже, неловко девочка попыталась подняться, но это ей не удалось. Она вскинула голову и отрешённо, каким-то чужим взглядом посмотрела на меня.

- Хочешь пососать? – улыбнулся я, протягивая ей жёлтый леденец-фаллос на палочке. – Ананасовый…

Я стоял над ней, довольно усмехаясь и теребя только что разрядившийся, мокрый, полуопавший член. Может, выебать её? – мелькнула в голове заманчивая мысль. Девочка, наконец, встала. По её тонким ногам потекла моя белёсая жижа.

Мимо нас по тропинке прошли два парня. Они вели за руку полураздетую совсем молодую, лет восемнадцати, девушку. На ней была лишь длинная, до пят, домотканая юбка. Девушка, как и её спутники, была изрядно навеселе. Она была хороша – стройная фигурка, небольшая, аккуратная грудь со стоящими, острыми сосками, распущенные, длинные волосы, украшенные заколками и обычным венком из полевых цветов. Девушка всё время спотыкалась, путалась в широкой юбке и пьяно смеялась, а парни настойчиво тащили её дальше в лес. Компания с любопытством посмотрела на нас. Не останавливаясь, они направились дальше и скрылись за ближайшей раскидистой орешиной.

Бабка любит чай горячий,
Внучка любит хуй стоячий –

донеслось до нас их пение и смех.

Я обнял Лену и привлёк дрожащую девочку к себе.

- Ну-ну, малышка, хватит плакать, - ласково погладил я её по русой головке. – Зато теперь будешь подружкам рассказывать, а они тебе завидовать будут.

От неё явственно исходил густой, терпкий аромат – запах мужчины, запах его пота и спермы. Мой член, прижатый к мокрой майке маленькой партнёрши вновь начал оживать. Девочка заметила это и попыталась высвободиться из моих объятий, но было уже поздно. Я уже принял решение.

- А ну-ка… - я подхватил лёгкое тельце и уложил ребёнка на траву. – Встанька на четвереньки, лапочка.

- Дядя, дяденька, ну, не надо… - запричитала она.

Но уже перевернул её спиной к себе, бесцеремонно поднял вверх нижнюю часть её тела, задрал юбку, сдвинув её почти до середины мокрого от спермы живота.

- Ножки давай раздвинем… - командовал я, сам выполняя приказания. – Вот так!

- Дяденька, ну пустите… Не надо! – скулила Леночка.

- Надо, маленькая, надо! – ответил я, ухмыляясь. – Ну, поехали…

Я сжал обеими руками маленькие шарики её ягодиц, раздвигая их в стороны и раскрывая дырочку ануса. Головка моего члена тут же прижалась к этому манящему, тёмно-розовому отверстию. Член стоял.

Девочка уже не причитала и не умоляла, лишь громко стонала в то время, как моя головка тыкалась в её попку, силясь проникнуть в маленькое, узкое отверстие семилетнего ребёнка.

И всё-таки мне это удалось! После долгих неудачных попыток мне, наконец, повезло. По-видимому, член оказался в единственно верном положении и под единственно верным углом. Влажная, набухшая головка раздвинула упругие стенки сфинктера и поползла внутрь девочки.

Леночка протяжно заскулила. А победно зарычал и устремился вперёд, наваливаясь на маленькую, хрупкую партнёршу. Головка полностью вошла в её анус. Дальше… Ещё дальше… Девочка мелко дрожит, буквально нанизанная на мой твёрдый, стоящий хуй. До меня доносятся её всхлипывания и плач. Осторожно, неторопливо я начал качать маленькое тело на своём члене, постепенно увеличивая амплитуду колебаний. Леночка продолжала стонать, но уже не плакала. А я уже размеренно трахал её в маленький зад. Ствол входил в неё примерно до половины и упирался во что-то, решительно отказываясь проникать дальше.

Я выдержал минут пятнадцать. Сексуальное возбуждение и напряжение достигли апогея, и я второй раз кончил в ребёнка.

- Бля! Какой кайф! – счастливо воскликнул я, сыто отваливаясь от выебанной семилетней девочки.

Расслабленный ствол выскользнул из раскрасневшегося, натруженного отверстия, потянув за собой длинные, полупрозрачные, жирные нити. Вязкая жидкость, пенясь, потекла из детской дырочки и заструилась по бёдрам, наслаиваясь на предыдущую порцию.

- Спасибо, малышка, - сказал я, нагибаясь и целуя застывшую на четвереньках девочку в тонкую шею. – Ну, пока!

Я поднялся, отряхнул колени и закурил. Бросил прощальный взгляд на Лену. Она ничком лежала на траве. Казалось, она обнимает землю тоненькими руками. Я повернулся и неспеша направился по тропинке назад, к опушке, на поляну, откуда явственно доносился людской гомон, звуки гармони и обрывки песен.

Все прилегающие к поляне кусты тряслись и шевелились от наполнившись укромные местечки празднующих. Я то и дело натыкался на совокупляющиеся пары и компании. Некоторые предлагали мне присоединиться. Несколько раз я видел, как трахают детей. Вальку я не смог отыскать. Наверное, трахается где-нибудь в кустах – решил я. Ну что ж, пожалуй, можно возвращаться домой.

К моему немалому удивлению я нашёл друга в нашем сарае. Он валялся на своей кровати и раскладывал пасьянс.

- Здорово! – сказал я, входя. – Вот уж не думал, что ты здесь отлёживаешься. Там вовсю гульба идёт.

- Да чего-то устал немного, - поморщился Валентин. – Решил вернуться. А ты чего делал?

Я рассказал ему про Леночку, малость приукрасив свой рассказ описанием ломания её целки.

- Беги быстрей, - закончил я, усмехаясь. – Думаю, она ещё там лежит.

- Тоже мне друг называется, - обиженно надулся Валентин. И после небольшой паузы добавил явно недавно услышанное изречение:

- Таких друзей - за хуй и в музей!

Мы рассмеялись и налили себе по стопке самогонки.

Среда, 3 июля. Мефодий-перепелятник.

Если в этот день поймать хоть одного перепела, это будет залогом удачной охоты в течение года.

Если же повезет и поймаешь белого перепела, "царь-птицу", удача не оставит тебя до конца жизни.

• В этот день часты громы и грозы.

• Если на Мефодия выпал дождь, то он будет продолжаться с перерывами в течение сорока дней.

Дождя в этот день не было. Как и все последующие дни праздника. Народные приметы – великая вещь. Многие сбываются даже в наше время.

Днём многие отдыхали, а после обеда на улочках села началось оживление. Всё чаще можно было видеть мужчин, наряженных охотниками и девушек, изображавших перепёлок с украшениями из перьев. У кого не было перепелиных, пользовались любыми другими. Готовилась перепелиная охота, охота за девушками. Следуя приметам, каждый охотник собирался поймать хоть одну перепёлку.

Часов с шести народ начал стекаться к полю, предназначенному для проведения праздника. Оно не было засеяно – стояло «под паром». Тем не менее, было густо покрыто зеленью – сурепкой, васильками, травой. Мы с Валентином шагали, вертя головами, выбирая «жертву». Они были здесь же, вокруг нас, их было множество. Одна сексапильнее другой.

На краю поля уже скопились празднующие. Многие, разбившись группками, расположились на траве и в ожидании начала охоты закусывали с расстеленных скатёрок. Подождав ещё некоторое время, распорядители подали знак, и присутствующие стали выстраиваться в ряды. Мужчины с краю, женщины – в поле в сотне метров от них. Наконец, был подан сигнал и с громкими криками, свистом и смехом «охотники» устремились за брызнувшими врассыпную «перепёлками».

Мы с Валентином пока просто бежали вперёд, приближаясь к мелькавшим впереди вёртким девичьим фигуркам. Мой член и мошонка непривычно болтались на бегу. Всё-таки я пока никак не мог привыкнуть к отсутствию трусов. Дети, безусловно, бежали медленнее взрослых женщин и совершеннолетних девушек и потому должны были стать первой добычей. Я с вожделением разглядывал маленькие фигурки, отстающие от основной группы «дичи». Некоторые уже настигли первые жертвы и их переплетённые тела покатились по росшим на поле траве и цветам. Прямо передо мной мелькали две маленькие фигурки – на одной из девочек была широкая белая рубаха, парусом развевавшаяся на бегу, на другой ситцевая юбочка с нашитыми на неё на скорую руку перьями, по-моему, голубиными, и голубая косынка.

- Давай за этой! – махнул я Вальке, указывая на ребёнка в рубашке.

- Ага, - крикнул он, коршуном кидаясь на добычу.

«Моя» девчушка обернулась, пронзительно вскрикнула и резко метнулась в сторону, едва не угодив в руки разукрашенного голого мужика, опоясанного потронташами. Не ожидав такого манёвра я по инерции проскочил вперёд и чуть не наступил на в траве в любовной схватке мужчину и девушку. В последний момент, перепрыгнув через парочку, я всё-таки схватил перепёлку в голубой косыночке, отдавая должное её вёрткости и проворности. Девочка пронзительно заверещала, а я, задыхаясь от бега и вожделения, схватив ребёнка на руки, понёс добычу к ближайшим кустикам. Пробегавшие мимо мужики одобрительно показывали мне большие пальцы.

- Дядя, дядя, вы меня поймали, - проговорила девчушка.

Ей было лет семь. Это была хорошенькая малышка с наивным взглядом большущих серых глаз. Мордашка её была разукрашена в рыжий, белый и серый цвета. Из-под сбившейся косынки выбивались длинные пряди светло-русых, почти белых, волос. Я сжимал в объятиях её худенькое тело и чувствовал, что у меня встаёт.

- Как тебя зовут, милая?

- Маша, - просто ответила девочка. – А по-здешнему я забыла.

- Сколько тебе лет?

- Семь.

- А где твои папа и мама?

- Там, - неопределённо махнула Маша в сторону села.

Как и следовало ожидать, кусты были заняты. Там уже яблоку было негде упасть, и я понёс девочку к видневшейся невдалеке лесополосе. Здесь тоже уже попадались жаждавшие уединения участники охоты. Наконец, миновав заросли цветущего кипрея, я выбрал подходящее место и осторожно опустил девочку на ноги. Следовало быть начеку – было бы обидно, если бы она сбежала до того, как я получу свою награду.

Я поставил девочку перед собой и прижал её к себе. Мой стоящий ствол упёрся в её плоскую, костлявую грудь. Почувствовав, как вздрогнула девочка, я поспешил успокоить её:

- Машенька, давай мы с тобой немножко поиграем и побежишь дальше, хорошо?

- Хорошо, дядя, - кивнула малышка.

- Давай только сначала юбочку снимем, ладно? – сказал я, стаскивая с узких бёдер самодельный наряд.

- А зачем, дядя? – поинтересовалась девочка, впрочем, не делая попыток воспрепятствовать мне.

- Я хочу полюбоваться, какая ты красивая! – признался я.

Она не нашлась, что ответить. Её маленькая, худенькая фигурка была идеальна. Изящные изгибы детского тела сводили меня с ума.

- Сделаешь мне минет, солнышко? – попросил я, кивая на свой стоящий хуй.

Девочка растерянно молчала, уставившись на моё достоинство. Скорее всего она просто не знала, что надо делать. Я сжал колбаску члена у основания и поднёс к приоткрытому влажному, розовому рту малышки. Головка члена упёрлась в нижнюю губу ребёнка. Маша вопросительно вскинула на меня свои красивые глаза.

- Давай, давай, - подбодрил я, улыбаясь. – Пососи его!

Я положил руку ей на плечо и слегка привлёк к себе худенькое, тщедушное тельце, одновременно нижней частью тела делая движение навстречу партнёрше. Лиловая залупа мягко вошла в мокрые, нежные губы. Девочка издала протестующий стон, но было поздно – я уже настойчиво проталкивал хуй дальше в её рот, за щеку.

Голубая косынка съехала с головы и теперь висела на острых, худых плечах и груди девочки, словно пионерский галстук, светлые волосы рассыпались. Девочка была необычайно мила и сексуальна. Изо рта в кольце розовых губ торчал мой бугристый от проступающих жил, стоящий, волосатый член. Вот она, моя любимая картина! Щека девочки вздулась, эластично обозначив натянувшую тонкую, почти прозрачную детскую кожу головку члена. Я задохнулся от восхищения. Протянув руку, я двумя пальцами сжал этот бугор, ощущая свою залупу во рту маленькой «перепёлки». Не вынимая члена изо рта, я уложил девочку на траву, а сам встал над ней на четвереньки.

А потом я стал ебать её в рот. Жадно, настойчиво, выбивая из маленького рта брызги и кусочки пены из слюны и смазки. Я прижал её тоненькие руки, распиная маленькое, обнажённое тело на земле. И ебал, ебал, ебал её! До меня доносилось жалобное мычание и стоны сосущей член девочки, но я не обращал на них ни малейшего внимания. Вытащить из неё член сейчас было просто немыслимо!

Склонившись, я жадно следил за работой своего бугристого органа во рту семилетней девочки. Всё лицо ребёнка жирно блестело от обильных выделений. Сгустки слюны и смазки стекали с её подбородка на шею, скапливаясь причудливыми лужицами на ключицах. И тогда я дёрнулся и стал кончать, наполняя рот корчившейся подо мной глухо стонущей девочки тёплой спермой.

Время с Машей пролетело для меня как одно мгновение. Когда я, наконец, отпустил девочку и встал с неё, начало смеркаться. На густо синем, карминовом небе зажглись первые звёзды. С поля ещё доносились громкие вскрики и смех. Посмотрев на прощание на всё ещё лежащее на траве маленькое, использованное тело, я устало побрёл по полю. В стремительно сгущавшихся сумерках вокруг мелькали неугомонные «перепёлки» и «охотники». В посвежевшем вечернем воздухе все звуки словно стали отчётливее и звонче. Стрёкот цикад и свист стрижей буквально оглушали.

Вдруг из темноты прямо на меня кто-то выскочил. Действительно, совсем как вспугнутая перепёлка! Я не успел опомниться, как у меня в объятиях очутилась хорошенькая, длинноногая, прекрасно сложенная девочка лет десяти. На ней ничего не было, если не считать немыслимого венка из ромашек, иван-чая, герани и веток жимолости, накрученного на голову. Из венка торчали несколько чудом сохранившихся перепелиных перьев. Её длинные русые волосы разметались по плечам, глаза лихорадочно и возбуждённо горели. Она вскрикнула от неожиданности и звонко, заливисто рассмеялась. А я уже жадно гладил, ощупывал, лапал нежное, гладкое, худенькое тельце, всё сильнее и плотнее прижимая к себе. Мой хуй упёрся в её животик. Девочка перестала смеяться, почувствовав, увидев и поняв серьёзность моих намерений. Она тут же попыталась вывернуться из моих объятий, но я уже цепко держал свою добычу.

- Пойдём, пойдём, милая, - шептал я, задыхаясь от желания, увлекая девочку к живописной полянке на опушке светлой берёзовой рощицы.

- Как тебя зовут? – спросил я, тяжело дыша.

- Полина, - тонким голоском сообщила девочка, покорно бредя за мной. – А здесь Поляна!

Наша хозяйка рассказывала, что каждому участнику праздника даётся древнеславянское имя.

- Я очень хочу тебя, Полиночка! – признался я, бросаясь в густую траву и опрокидывая на себя ребёнка.

- Но вы такой большой, дядя! – с сомнением надула губки девочка, трепеща в моих объятиях. Она лежала у меня на груди, приподняв голову и заглядывая мне в глаза.

- Я большой, сильный и… ласковый, - прошептал я ей на ушко, целуя её в щеку.

Руками я гладил её спину, бёдра и ягодицы. Кожа девочки была нежной и бархатистой. У меня на груди и на лице разметались пряди её мягких волос. Они пахли сеном и молоком. От тела ребёнка исходил до боли знакомый с детства, будоражащий и волнующий специфический запах плоти маленькой девочки. Мой разгоряченный член жадно тёрся о её живот и лобок. Я просунул руку под её ногой, сжал член и приставил головку ко входу в маленькую пиздёнку. Полина замерла, тревожно и выжидательно глядя на меня огромными серо-голубыми глазами.

- Только мне может быть больно, - задумчиво прошептала она.

- Больно бывает обычно в первый раз. А ведь у тебя уже был первый раз?

Полина утвердительно кивнула головой.

- На прошлогоднем празднике, - прошептала она.

- Я не буду делать тебе больно, - заверил я, лихорадочно впихивая головку члена в сопротивляющееся детское лоно. Наконец, член нашёл верный угол атаки. Лиловая залупа медленно, но уверенно, раздвинув лепестки девичьего цветка, стала углубляться внутрь влагалища. Вот головка вошла полностью, увлекая за собой блестящий, покрытый сетью жилок, ствол. Теперь я был внутри ребёнка.

Я начал осторожно ебать малышку. Девочка издала тихий стон и опустилась, прижавшись щекой к моей груди и вцепившись руками в мои плечи. Я тоже сжал её худенькие, острые плечи, сильнее прижимая к себе лёгкое, нежное тело. Я трахал её, всё ускоряя темп и стараясь вогнать член как можно глубже. При наиболее сильных толчках Полина издавала слабые стоны. Я целовал голову девочки, с наслаждением вдыхая аромат её чудесных, пушистых волос. Несколько раз мимо нас с криками и смехом пробегали люди. Однако на нас никто не обратил ни малейшего внимания. Я лежал на спине, а девочка, сидя лицом ко мне, подскакивала на моём члене.

Здесь любовью занимались все и всюду. Собственно все сюда за этим и приехали. Много было парочек, но много было и трио в разных сочетаниях – две девушки и мужчина, но чаще два мужика трахали девушку. Часто встречались большие и маленькие группы. Попадались пары и группки только девушек или только мужчин. У каждого здесь был свой интерес. Здесь каждый легко находил партнёров по вкусу. Несколько раз я видел взрослых мужиков и дам, совершенно открыто предающихся сексу с детьми. Здесь было можно всё и всех. Многие привозили сюда детей специально, чтобы приобщить к свободной и естественной жизни. Других здесь попросту не было.

Неожиданно прямо к нам направился высокий, плотный мужчина лет сорока пяти с заметным пузиком. Остановившись, он некоторое время с любопытством разглядывал нас. Я подмигнул ему. Мужчина улыбнулся и спросил:

- Можно к вам?

Я утвердительно кивнул, а Полина выразительно посмотрела на меня округлившимися глазами.

- Вы не могли бы развернуть её? – попросил он, вынимая из трусов стоящий мужской аппарат внушительных размеров.

Я понял его намерения и, не вынимая члена из ребёнка, перевернул тонкое, лёгкое тело на сто восемьдесят градусов.

- Не волнуйся, солнышко, - успокоил я. – Всё будет хорошо.

Мужчина одной рукой собрал в пучок волосы Полины и прижимал её голову к cебе, а другой, сжав у основания свой член, направлял его в рот девочке. Полина размеренно сосала минут десять, довольно умело регулируя ручкой глубину проникновения мужского ствола в свой рот и ритмично двигая головой.

- Перепёлочка ты моя! - мужчина прикрыл глаза и откинулся назад, делая нижней частью тела движения навстречу девочке. Наконец его приглушенные стоны перешли в восторженный крик. Он замер, лихорадочно и в то же время бережно прижимая к себе маленькую девичью головку, вздрагивая всем телом.

Полина протестующе замычала и отчаянно замотала головой. В последний момент ей удалось освободиться от брызжущего соком навязчивого члена и почти вся сперма оказалась на её хорошеньком лице и волосах. А мужик всё стонал и кончал, кончал, орошая прозрачными и мутно-белыми брызгами десятилетнего ребёнка. Через минуту он успокоился и с усилием разжал руку, вцепившуюся в девичьи волосы.

- Спасибо, малявка! – потрепал её по мокрой щеке довольный мужик. – Ты просто прелесть!

- Приятно вам провести время, - искренне пожелал он и, напевая что-то под нос, исчез за ближайшими кустами.

Я с любопытством наблюдал за этим неожиданным и скоротечным минетом, надо сказать, вполне достойно исполненным моей маленькой партнершей, при этом не забывая трахать её.

- Ну вот, дядька обвафлил меня всю, - задумчиво протянула содрогавшаяся от моих толчков Полина, взяв прядь своих волос и изучая обильно покрывавшие их белёсые сгустки слизи. Всё её милое личико было мокрым и блестело даже в темноте. От правой щеки через переносицу ко лбу протянулся особенно большой, жирный белый сгусток.

Её задумчивость нужно было срочно разогнать. Я решил добиться этого переменой поз.

- Полечка, давай теперь по-другому, - предложил я.

Девочка привстала и мой натруженный хуй мокро и пружинисто выскочил из её уютной дырочки.

- Встань на четвереньки, - попросил я.

- Раком что ли? – тонким голоском уточнила она.

- Да, - кивнул я.

- Только осторожнее, дядя, - предупредила девочка, опускаясь на колени и вставая в требуемую позу.

С каким удовольствием я пристроился сзади к этому маленькому, сексапильному тельцу! Я с трудом преодолел соблазн попробовать её маленькую, аккуратную попку и мой член не без усилия, но уверенно вошёл в её открытую, подготовленную пиздёнку. Девочка лишь жалобно застонала, когда член вторгался в неё. Я стал ритмично вбивать, вколачивать своего алчущего красавца в это прекрасное существо. Мои ляжки громко хлопали о её тельце.

- Ой, дяденька, ой! – запричитала девчушка, которую я трахал. - ОЙ-Й-Й!!!

Она мне подмахивала! Её тщедушное тельце явственно совершало движения навстречу мне. Как это было здорово!

- Не могу больше, - задыхаясь и отваливаясь от девочки, прохрипел я.

Член мокро и упруго выскользнул из сочной, натруженной, истекающей соком пизденки.

- Ложись на спину, - попросил-приказал я.

Полина послушно перевернулась и улеглась на траву. Я опустился на девочку сверху. Член сразу вошёл в неё. Десяток толчков и… Её тонкое, худенькое тельце напряглось и выгнулось подо мной, принимая в себя мою животворную сперму. Девочка тонко и протяжно застонала, закрывая липкое от спермы лицо руками. Мой предельно разбухший от возбуждения и свежего воздуха хуй пульсировал в упруго и плотно облегающей его детской плоти, порцию за порцией вкачивая в прекрасную десятилетнюю девочку моё семя. Сверху мне казалось, что её грациозное, маленькое тело буквально нанизано, насажено на толстую, упругую, мясистую, живую палку – мой хуй! Какое же это было восхитительное зрелище!

- Поля, Поленька, - приговаривал я, ласково гладя по русой головке свою жалкую, помятую, растрепанную малолетнюю партнершу.

Наконец, я отлип от неё, встал, закурил сигарету. Полина сидела, низко опустив голову, мокрые, свалявшиеся волосы свешивались волнистыми космами, закрывая лицо. Она раздвинула свои тонкие, длинные ножки и пальцами собирала вытекающую из влагалища сперму.

- Ну, я пойду, Поленька, ладно? – растерянно сказал я, вставая. Я чувствовал себя виноватым перед нею, но не мог понять, в чём.

Девочка медленно подняла голову и отрешённо посмотрела на меня. Её красивое лицо сразу как-то повзрослело. Она привычным жестом откинула липкие волосы с такого же липкого лба, гордо тряхнула головой.

- Идите! – равнодушно сказала она.

- Спасибо тебе, маленькая.

Но она не ответила. Лишь сорвала пучок травы и принялась старательно вытирать свою хорошенькую, обвафленную мордашку.

И я ушёл, оставив её сидеть в темноте на траве посреди полянки на опушке берёзовой рощи. Истрёпанную, излапанную, использованную, жалкую. Я потихоньку брел по лесной тропинке, отдыхая и куря сигарету. Тут и там мелькали огоньки фонариков, мерцали отблески костров. Все вокруг наполняли смех, крики, гомон. Отовсюду слышались песни, возгласы и любовные стоны. А я, довольный, шёл домой. Мне удалось поймать свою перепёлку. И не одну.

Четверг, 4 июля. Ульян.

Камни начинают отпотевать — к скорому дождю.

• Ульян Ульяну (5 июля) кличет.

Спали мы, как убитые. Валька пришёл позже меня и сразу рухнул в постель. С утра нас разбудила хозяйка.

- А ну, подъём, хлопчики! Негоже спать так долго!

- А что, уже утро? – автоматически спросил я не в силах продрать глаза.

- Обед уж скоро! – возмутилась Зинаида Анатольевна. – Пойдёмте, покормлю вас супчиком да отведу, пожалуй, к Мурашу.

- А зачем нам… к Мурашу? – тупо спросил Валька.

- Эх, тёмные вы, ребтки, - свплеснула руками женщина. – Сегодня-то Ульян. А на Ульяна люди в гости ходят. Вот и ко мне скоро придут.

Пришлось вылезать из постелей. Мы наскоро умылись и вошли в дом. На пороге дальней комнаты стояли внучки хозяйки и восхищённо рассматривали нас ниже пояса. В разрезы наших рубах было видно всё! На близняшках были одинаковые розовые ситцевые платьица в рюшечках и оборочках с большими белыми розочками на плечах. Два белокурых ангелочка.

- Ой, дядьки какие! – возбуждённо показывала на нас пальцем одна из девочек. Вторая лишь застенчиво улыбалсь, не сводя с нас огромных, блестящих, тёмных, как маслины, глаз.

Взгляд малышек словно имел физическую силу – член начал подавать признаки жизни. Я сразу принялся подавлять стремительно растущее желание. Спасло то, что нас сразу усадили за стол.

- Идите, идите, играйте, маленькие, - махнула на них Зинаида Анатольевна.

- Любопытные – страсть, - говорила она, наливая нам домашних, благоухающих щей. – Счас я вам самогоночки и микстурки принесу…

Она вышла из комнаты. Пользуясь случаем, я словно ненароком поднялся из-за стола, демонстрируя застывшим в немом восхищении девочкам вставший волосатый хуй, яички.

- Ну, как? – спросил я, улыбаясь и подмигивая малышкам. Сжал ствол, потянул, открывая головку.

- Ой, гляди! – смущённо шептались девочки, хихикая и толкая друг друга.

Хлопнула дверь, и я едва успел стремительно опуститься за стол, пряча розовую колбасу хуя, как в комнату вошла хозяйка, держа в руках пакет и тёмную аптекарскую бутылочку со снадобьем.

- Выпейте-ка микстурку сначала, - заботливо приговаривала Зинаида Анатольевна, заботливо разливая по шкаликам янтарно-коричневую жидкость. – Это лучшее средство… народное… Давайте ешьте, пейте, гости дорогие, да пойдём.

- А куда? – спросил Валька.

- Так я ж говорю: к Мурашу. Клад хотите найти?

- Клад? – мы переглянулись, не веря своим ушам.

- Он у нас знаток по кладам. Всё вам расскажет. Как искать, где…

- Вот это да! – вырвалось у меня.

- Здорово! – загорелись глаза у приятеля.

Забыв обо всём, мы торопливо дообедали.

- Ну, пойдёмте!

Она сунула в руки Вальки объёмистый свёрток.

В гости с пустыми руками не ходят, - пояснила она. – Деньги потом отдадите.

Мы выбрались из-за стола, и только тогда я понял, что мой член по-прежнему стоит. Спасло меня то, что хозяйка шла впереди, а я выходил из комнаты последним.

Я подмигнул и помахал рукой девочкам, они радостно ответили мне.

«Вот бы с ними…» - подумалось мне.

До Мураша мы шли минут двадцать – большей частью по околице села, огородами. Но даже здесь нам попадались группки весёлых, возбуждённых дюдей. Тут и там мелькали обнажённые тела. Совершенно свободно и открыто, никого не стесняясь, они обнимались, целовались, любили друг друга. Мимо проносились галдящие стайки ребят и девчонок. Наконец, мы подошли к современному двухэтажному коттеджу. Здесь всё по последней моде: дикий камень, металлопластиковая черепица, кованая ограда. Небедный домик. Впрочем, здесь таких немало. Однако в отличие от Москвы никакого чванства и предвзятостей. Все ходят в гости ко всем, общаются свободно и на равных. Действительно, своеобразная коммуна. Мечта многих утопистов прошлого. Пожалуй, ничто так не связывает и не сближает людей, как секс!

Хотя железная в причудливых завитках чугунная калитка была приоткрыта, Зинаида Анатольевна остановила нас, достала мобильник.

- Это я, - донёсся её приглушённый голос. – Вот привела тебе благодарных слушателей, как договаривались… Ладно… Хорошо…

Вдоль дорожки к дому тянулись кусты пионов, дельфиниума и аконита. В небольшом садике обращали на себя внимание живописно цветущие группы наперстянок, рудбекий, флоксов. Нас никто не встречал. Все двери были открыты.

- Разувайтесь здесь, - сказала Зинаида Анатольевна, когда мы оказались в просторной прихожей, по стенам которой красовались несколько чучел птиц и мелкой живности.

- Ну, мальчики, поднимайтесь на второй этаж. Там вас ждут уже, - она как-то загадочно усмехнулась.

- А вы с нами не пойдёте? – спросил я.

Его рассказы я давно все знаю, а больше мне там делать нечего… - вздохнула наша хозяйка, - Пойду, пожалуй. Ступайте наверх, вам там понравится!

Она повернулась и вышла из дома, а мы направились к видневшейся в глубине дома лестнице с витой чугунной оградой. По пути я внимательнее рассмотрел чучела: хорошо исполненные образы утки, сороки, зайца и, кажется, хорька. В двух вазах пышные букеты садовых цветов. Было очень тихо, лишь с улицы доносился негромкий гул непрекращающегося праздника – крики, смех, визг, возбуждённые возгласы.

Дом не отличался вызывающей роскошью или утончённой изысканностью. Здесь было достаточно просторно и вместе с тем уютно. В отличие от других домов, где нам приходилось побывать, на глаза пока не попалось ни одной старой вещи, за исключением, пожалуй, цветочных ваз. Дошли до лестницы.

Прямо передо мной мелькала Валькина голая задница и болтающийся между ног тяжёлый, натруженный за эти дни, хобот члена. Моё полувозбуждённое достоинство также вызывающе высовывалось в разрез рубахи. Ходить без штанов и трусов было всё же очень непривычно. Теперь ясно стали различимы негромкие голоса наверху. К моему удовольствию детские.

Лестница привела нас в обширный зал, отделанный полированным деревом. Пол был застлан коврами. Из мебели здесь обнаружился длинный кожаный диван на витых ножках и несколько кресел.

Хозяин дома стоял посреди комнаты. Это был коренастый, длинноволосый мужчина лет сорока. У него был тяжёлый, властный взгляд. На нём была почти такая же длинная рубаха, как и на нас. В глубокий вырез выглядывали внушительных размеров гениталии, густо поросшие кучерявыми волосками. От меня не укрвлось, что член его был так же полунапряжён, как и у нас, что говорило о достаточном сексуальном возбуждении либо недавнем сексе.

Впрочем, его состояние было совершенно естественным, принимая во внимание, что мужчину окружали три очаровательных, полуобнажённых девочки.

- Ну, наконец-то и гости дорогие прибыли! – обернулся к нам хозяин дома, критически разглядывая нас.

Он подошёл к нам.

- Ну, добро пожаловать!

Мы обменялись рукопожатиями. Рука у него была сильная и тёплая.

- Лекцию пришли послушать о кладах?

- Ага, лекцию, - рассеянно ответил Валька, не сводя восторженного взгляда с детей. – Вот Зинаида Алексеевна передала.

Он протянул свёрток, не глядя на Мураша.

- Анатольевна… - поправил мужчина, машинально принимая гостинец.

- Что? – перевёл на него удивлённый взгляд мой приятель.

- Анатольевна она, - повторил Мураш.

- Ах, да… конечно… простите, - рассеянно пробормотал Валентин, снова уставясь на группу девчонок.

От одного взгляда на незнакомых, прекрасных девочек моё сердце учащённо забилось, а член начал подниматься. Я ожидал, что нас ждёт нечто подобное, и даже не сильно удивился. Но неужели же мне посчастливится близко познакомиться хотя бы с одной из юных богинь? Я сразу выделил изящную, тонкую девочку лет десяти с длинной косой. Впрочем, все были необыкновенно хороши. Я мысленно одобрил вкус хозяина дома. Я залюбовался точёной фигуркой, чистым, выступающим лобком с тёмной щёлкой посередине. Малышка поймала мой взгляд и робко улыбнулась. Мой член предательски приветствовал новых знакомых вставанием.

- Ну, пошли, - сказал он, подводя нас к притихшим при нашем появлении девочкам. - Вот мои ученицы по кладоискательству – Божена, Доступа и Оляна.

- А это ваши сегодняшние кавалеры, - он подтолкнул нас к девочкам. – Ну, они сами представятся.

Я робко приблизился к Оляне. Оляна была та самая худенькая, изящная, грациозная девочка лет десяти с по-детски непропорционально длинными тонкими ногами и руками. Её, без сомнения, можно было назвать красивой. В глаза бросалась длинная – до середины спины – русая коса, в которую были вплетены разноцветные блестящие бумажные ленточки. В красивом, слегка вытянутом лице было что-то неуловимо трогательное. На девочке была белая с красной вышивкой домотканая рубаха с глубоким вырезом спереди, которую можно было считать и просторным платьем, на бедре повязаны белые трусики.

- Привет! – сказал я.

- Приветик, - ответила она, с любопытством разглядывая меня и мои солидные гениталии и явно подставляя мне свою щёчку.

Я нагнулся и неуклюже чмокнул её.

- Какой вы… несмелый! – констатировала она, словно случайно слегка касаясь рукой моей волосатой ляжки.

- Только он вас выдаёт! – быстро сказала она и, как ни в чём не бывало, повернулась к Вальке.

А я оказался перед Доступой. Доступа, похоже, была ровесницей Оляны. Того же роста и великолепного сложения. Волосы у неё были гораздо темнее и не такие длинные, как у подруги. На голове красовался венок из злаковых трав и каких-то ярко-жёлтых цветов, похожих на большие ромашки. Кажется, я видел их в саду Мураша. Одета была девочка во вполне современный жёлтый топ, на груди которого было вышито розовое сердечко с надписью «Sweet», на бедре так же повязаны белые трусики. Больше на девочке ничего не было. Это был улыбчивый, жизнерадостный ребёнок.

- Ну, привет, милая! – сказал я, любуясь восхитительным пахом девочки и щёлкой влагалища.

- Здравствуйте, - мило улыбнулась девочка, подставляя щёчку. Наверное, у них было принято здороваться именно так.

Я с удовольствием и гораздо решительнее поцеловал пахнущую арбузной жевачкой маленькую красотку. Вид обнажённого низа девочек кружил голову и головку.

- Вы приятно целуетесь, - улыбнулась Доступа, от которой не укрылось состояние моего члена. – И он хочет!

- Он хочет тебя! – тихо сказал я, опасаясь, что мои слова испугают ребёнка.

Но Доступа лишь благосклонно кивнула и тихо отошла.

А я должен был засвидетельствовать почтение третьей девочке. Кажется, Божена была самой юной. На вид ей было лет восемь. Это был белокурый ангелочек с вьщимися волосами в классическом розовом детском платьице с многосисленными оборочками и рюшечками. Меня немного удивило, что она одета. Впрочем, здесь, на празднике, все ходили, как хотели – можно было встретить как полностью обнажённых, так и полностью одетых людей. Мы просто поздоровались и ограничились поцелуем в щёчку. Каким-то образом я понял, что это девочка Мураша и излишних вольностей с нашей стороны он не потерпит.

Все три девочки были буквально увешаны самыми разнообразными фенечками, серёжками, браслетами, кольцами, кулонами и другими не поддающимися моему определению побрякушками. Дети настороженно разглядывали нас, откровенно и без тени смущения изучая наши гениталии. Их взгляд был достаточно опытным.

- Устраивайтесь поудобнее, кому где нравится, - пригласил хозяин дома. – А я тем временем расскажу вам про клады заговорённые да про травы волшебные.

Не сговариваясь, мы с Валькой и две девочки – Оляна с Доступой – уселись на длинный диван. Девочки разместились в середине, мы по краям. Рядом со смной оказалась девочка с русой косой – Оляна. Божена уселась было в кресло, но оно было так велико, что девочка просто утонула в нём. Она выпрыгнула из него и расположилась на ручке. К моему удовольствию её платьице задралось так, что я мог отчётливо видеть маленькую пиздёнку в розовой, почти под цвет платья, промежности. Маленькая, сверхсексуальная самочка! – подумалось мне.

Лектор начал рассказ.

- Помощь в отыскании кладов оказывает известное магиче­ское средство - цветок папоротника, Иванов цвет, Жар-цвет - растение, которое, согласно народным представлениям, зацветает раз в году в одну из летних ночей. Цветок папоротника наделялся чудесными магическими свойствами. Человек, которому удалось раздобыть ярко-красный распускающийся лишь на мгновение цветок папоротника, приобретает магические знания и умения: он будет счастлив всю жизнь, научится понимать язык животных, птиц и растений и из разговоров растений узнает, какое растение от какой болезни помогает; ему откроются спрятанные в земле сокровища и клады, он приобретёт способность становиться невидимым, приворожить понравившуюся ему девушку, «отвернуть» от своего поля градовую тучу, над ним не имеет власти нечистая сила; с помощью этого цветка человек может добыть целебное муравьиное масло, которое сбивают муравьи в ночь на Ивана Купалу, и т. п.

По словенским поверьям, если в купальскую ночь вырвать из земли папортник с корнем, то на конце корня найдешь золотой перстень.

Главная кладоискательская трава, папоротник, цветёт на Ивана Купалу, этой ночью, а ещё в одну из ночей Успенского поста, в канун Ильина или Петрова дня, а также в так называемую воробьиную ночь, когда случаются сильные грозы: «сначала затрещит, а потом лопнет и расцветёт».

Немногим удавалось найти этот цветок. Цветок папоротника не даётся в руки человеку: его трудно найти и увидеть, но ещё труднее сорвать и удержать у себя, ибо нечистая сила - ведьмы и черти - препятствуют этому. Добыча этой волшеб­ной травы сама по себе сопряжена с трудностями и опасностя­ми, здесь нужны мужество и отвага против дьявольских ухищ­рений и козней. На пути к цели искателя «черти хватают, мяу­кают, орут - такие страхи, что хоть брось». На пути к желанному цветку смельчака ждут 12 страхов: шум, гам и дикие крики; буря, ломающая деревья; «оживающий лес» - деревья и кусты начи­нают ходить, норовя зацепить кладоискателя; явление огром­ного медведя; явление разных зверей, щелкающих зубами; шум невидимых крыльев и появление огненных глаз; летающие кам­ни; осыпание огненными искрами; удушающий дым; выстре­лы; землетрясение; разверзание земли у ног смельчака и обра­зование страшных пропастей. Если это всё преодолеть, то мож­но увидеть, как в ночи огнём вспыхивает легендарный алый цветок...

В восточнославянских быличках описывается немало способов добывания волшебного цветка. Чтобы завладеть им, надо пойти ночью в самую глушь леса, где не слышно рения петухов на заре, начертить на земле около себя круг, зажечь освященную на Сретение или Пасху свечу, взять в руки полынь или какое-нибудь другое растение, которого боится нечистая сила, и читать Псалтырь или Евангелие. Ровно в полночь, когда распустится цветок папоротника, начнется страшная гроза и вокруг человека станут бесноваться злые духи — они будут кидаться на него в облике страшных зверей, подползать к нему змеями, рядом с кругом появится огромная жаба, которая будет швырять в человека зажженной соломой, его станут пугать нечеловеческим визгом, криком и хохотом, ему будет казаться, что на него падают огромные деревья и обрушиваются шквалы воды, начнут мерещиться чудовища и т. п. Молодому человеку, решившему сорвать цветок папоротника, привидится девушка необыкновенной красоты, которая очарует и заговорит его так, что он забудет про цветок и пропустит тот момент, когда его можно было сорвать; старику же нечистая сила подсунет в руку вместо цветка головешку, кусок гнилого дерева или сухой гриб. В одной украинской быличке рассказывается о девушке, решившейся добыть цветок папоротника и забывшей при этом очертить себя магическим кругом; чтобы черти не разорвали ее в купальскую ночь, она заставляет их всю ночь до самых петухов заплетать ей косы «по одному волосу».

Прежде чем сорвать цветок папоротника, надо трижды обойти его, пятясь назад, затем прочесть «Отче наш» следующим образом: «Не отче наш, не иже, не еси...» и только после этого сорвать цветок и как можно быстрее бежать домой. Чтобы сохранить цветок, его клали в шапку, за пазуху, в лапоть или же, надрезав кожу на мизинце левой руки, прятали в ранке. На обратном пути черти и ведьмы вновь преследовали человека, звали его, и, если он откликался, оглядывался или произносил хоть одно слово, цветок бесследно исчезал. Человеку загораживали дорогу мертвецы, тянули к нему костлявые руки и лязгали зубами, а черт, обернувшись барином или купцом, предлагал ему несметные сокровища в обмен на ту вещь, в которой спрятан цветок. Считалось, что в этот момент человек терял память, с радостью продавал свою одежду и лишь позже обнаруживал, что вместо денег держит в руках кости или черепки.

Ещё одно название папоротника кочедыжник. Вот ещё один рассказ о попытке завладеть его цветком. В глухую полночь из куста широколистного папоротника показывается цветочная почка. Она то движется вперёд и взад, то заколышется как речная волна, то запрыгает как живая птичка. Всё это происходит оттого, что нечистая сила старается скрыть от людского взора дорогой цвет. Потом, ежеминутно увеличиваясь и вырастая вверх, цветёт как горячий уголь. Наконец, ровно в 12 часов, с треском развёртывается цвет, как зарница, и своим пламенем освещает около себя и вдали. В этот самый миг является нечистая сила и срывает цвет. Решившийся сорвать цвет кочедыжника должен ранее прийти в лес, отыскать куст, очертить кругом черту и дожидаться расцвета. Он должен быть твёрд и непоколебим против нечистой силы, претерпеть все искушения, быть равнодушным против всех превращений нечистой силы. Если он оглянется на зов, то нечистая сила свёртывает голову, или задушивает,или одурачивает на всю жизнь. Доселе ещё в деревнях нет примера, чтобы кто-нибудь мог сорвать цвет кочедыжника, кроме чародеев. Цвет кочедыжника имеет силу: владеть нечистыми духами, повелевать землёю и водою, отыскивать клады, делать невидимкою. Вся эта сила будет принадлежать тому, кто соделается обладателем этого цвета. При отыскании земляных богатств, кладокопатели бросают цвет кочедыжника вверх. Если где есть клад, этот цвет будет носиться над ним, как звезда, и прямо упадет на землю.

Впрочем, заполучить цветок папоротника можно и случайно, не ведая того. Одна быличка рассказывает, как человек отправился в ночь на Ивана Купалу в лес разыскивать пропавших волов, и в полночь ему в лапоть упал цветок папоротника. В этот момент человек сразу же узнал, где находятся его волы, стал понимать язык птиц и животных, увидел таящиеся в земле сокровища. Однако по дороге домой цветок папоротника стал жечь ему ногу, и человек, вытряхнув лапоть, потерял цветок, а с ним и все свои чудесные знания.

Сорвав этот цветок, его надо сохранить, иначе отнимут его привидения. Для этого следует взрезать кожу на руке и вложить его в разрез. Рана тут же зарастет. По дороге назад надо быть готовым к встрече с бесами, которые хотят отобрать волшеб­ный цветок и для этого обычно материализуются в образе по­лицейского или иного какого начальника. Остановив кладоис­кателя на дороге, «начальник» начинает его сурово допраши­вать: где был, что делал, зачем ходил. Если ему правдиво отвечать и показать цветок, то он тут же его отнимет и скроется. Поэто­му при такой встрече с бесом надо врать и изворачиваться, что есть мочи.

Бывали случаи, когда встреченный на пути бес-«полицейский» выкупал у кладоискателя цветок папоротника за нераз­менный рубль (целковый). Он имеет вид рубля-«крестовика» времен Петра I и Петра II (1720-е годы). Этим рублём можно владеть два года, и на него сколько ни покупай - он всё равно вернется к тебе.

Иногда сметливые люди пытались за три дня до появления цветка папоротника перенести растение домой и высадить его в горшок или в банку. Но эти попытки всегда кончались пла­чевно: в ту минуту, когда цветок папоротника расцветал, в избе вспыхивал пожар.

Старинные кладоискатели знали способ, с помощью кото­рого можно отыскать цветок папоротника: надо поймать абсо­лютно черную кошку, без единого белого волоска, убить её, выварить в кипятке, кости собрать и по одной пересмотреть в зеркале: та косточка, которая не будет отражаться в зеркале, и есть желанный талисман.

Это, ко­нечно, самое сильное средство при отыскании сокровищ. Вол­шебную силу имеют и другие кладоискательские травы - «раз­рыв-трава», «замочная трава», «трава-разрушёвка», трава Петров крест, «прыгун-трава», «плакун-трава» (по преданию, выросла из слез Богородицы), «спрыг-трава», «ключ-зелье», объяр, бел-кормолец, шапец.

Я ощутил, как ко мне словно невзначай прижалась Оляна. Прикосновение её тоненькой ножки к моему бедру было подобно разряду тока. Я уже давно не слушал Мураша – все мысли были только о соблазнительных новых девочках. Я осторожно положил руку на талию юной знакомой и с восторгом почувствовал, как благодарно и трепетно отзывается маленькое, худенькое тельце на мои прикосновения.

…Разрыв-трава в русских поверьях чудесное средство, которое рушит всякие запоры, отворяет замки и раз­рывает самые крепкие цепи и узы. Чародеи приписывают этой траве разные свойства: разрывать железо, сталь, золото, серебро, медь на мелкие кусочки. О разрыв-траве мечтали воры и кладоискатели, ведь она якобы разрывает запоры тюрем и превозмогает сатанинскую силу, стерегущую клады. Против неё не устоит никакое оружие, и ратники дорого бы дали за обладание ею, потому что тогда даже самые крепкие доспехи не защитят врага.

У разрыв-травы есть ещё два названия: прыгун, скакун, так как цветок её будто бы в Иванову ночь скачет, прыгает. Извеcтна она ещё под именем ключ-травы.

Предания о разрыв-траве перекликаются с легендами о цветке папоротника, распускающемся в ночь на Ивана Купалу. По преданию разрыв-трава достается лишь тому, кто имеет цветок папоротника и корень плакуна, выкопанный голыми руками. Но вот что интересно, в народных сказаниях встречаются упоминания, что разрыв-трава - всё тот же папоротник или очень похож на него.

Ботаники проверили подоплеку поверий, и оказалось, чтo разрыв-травой действительно именовали два папоротника: ужовник (по латыни офиоглоссум, что в переводе означает змееязычный) и гроздовник (ботрихиум). У этих папоротников имеется нечто, похожее на кисть цветков. Если внимательно присмотреться к такой «кисти», то окажется, что это всего лишь вытянутая часть листа с бутончиками - спорангиями, открывающимися в сухую погоду. С виду изменённая часть листа напоминает стрелку с кистью цветков (не зря ужовник получил название змееязычник: от его листьев отходит вырост, напоминающий узкий язык змеи). Ужовник и гроздовник встречаются в наших лесах очень редко, что также прибавляет таинственности. В действительности же ботаники считают, что ни один вид папоротника никогда не цвел и цвести не может.

Я сильнее прижал податливую девочку к себе. В глубокий вырез мне открывался восхитительный вид на её худющую грудь с тёмными, размером не больше копейки сосками. Девочка сидела, никак не реагируя на мои прикосновения, и увлечённо слушала нашего лектора. Или делала вид, что слушает. Я положил руку ей на бедро, медленно задрал подол рубахи…

… Отыскать разрыв-траву трудно, где растёт она - никому неведомо, достать её непросто и сопряжено с большою опасностью, потому что всякого, кто найдет её, черти стараются лишить жизни. Это растение столь редко, что только люди посвящаемые в таинство чернокнижия могут находить его.

Пожалуй, расскажу вам несколько известных мне способов.

Первый способ узнать траву: на которой траве в Иванову ночь коса переломится, та и есть разрыв-трава. Второй способ: растёт эта трава на лугах и добыть её можно, если спутать лошади ноги проволокой и пустить пастись на луг. Если лошадь окажется около ключ-зелья, путы тут же сами спадут.

Однако волшебной силой обладает не каждый цветок, а только добытый с помощью следующего ритуала, которым пользуются англичане. Сперва нужно найти дупло, где свил гнездо дятел, и чтобы в нём непременно были птенцы. Затем следует дождаться, чтобы птица-мать улетела из гнезда и плотно закупорить дупло. Увидев, что дупло заткнуто, птица должна вернуться со стеблем разрыв-травы в клюве, подлететь к дуплу и поднести стебель к затычке. Затем должен раздаться громкий хлопок - затычка вылетит наружу. В этот момент следует закричать изо всех сил. От страха птица выронит разрыв-траву. Именно этот стебель (если поднять его с земли красной или белой тряпицей) и есть тот талисман, который открывает все замки. Более того, обладание этим растением должно сделать вас невидимым; а если вы будете носить его в кармане, вас не смогут ранить ни пуля, ни свинец.

Другим растением, которому англичане приписывали способность открывать все замки, считаетался цикорий - при условии, что его срезали куском золота вечером или в полночь накануне Иванова Дня. Срезать цикорий следовало молча.

Моя рука уже скользнула под рубаху ребёнка. Очень осторожно, словно боясь спугнуть очаровательную малышку, я принялся поглаживать её грудку. Дыхание Оляны стало тяжёлым и прерывистым. Она прижалась ко мне, маленькая рука вцепилась в мою ляжку.

В нашей народной традиции волшебную траву также следует добывать с помощью особого ритуала, - продолжал наш лектор. - Но если англичане ищут дупло дятла, то в России отыскивают гнездо черепахи и выжидают время, когда черепаха, оставив гнездо с яйцами, уйдёт из него. Тотчас же, не медля, гнездо огораживают железными гвоздями, вколотив их в землю. Некоторые считают, что гвозди можно заменить прочными веточками. Устроив такой тын, удаляются, чтобы черепаха не могла видеть неприятеля. В известное время черепаха подползает к гнезду и видит, что при всех её усилиях она не может взойти в своё гнездо, тогда она удаляется на некоторое время и затем возвращается обратно к гнезду с травою в пасти, от прикосновения с которой каждый гвоздь вылетает. Тогда можно подходить уже смело к гнезду, брать траву и врезывать её в ладонь левой руки, а не правой, иначе тогда нельзя будет держать в правой руке оружие. На основании свойства этой травы те арестанты не могут быть заключены в темницу, которые имеют эту траву, и освобождаются. Ведь человек, обладающий этою травою, легко может разрушать все железные замки и оковы. Достаточно ему прикоснуться этою травою до железного замка, как он распадётся сам собою, а если бросить в кузницу - ни один кузнец не в состоянии будет сваривать и ковать железо, хоть бросай работу! Воры, когда им удастся добыть эту траву, разрезают себе палец, вставляют ее внутрь разреза и потом заживляют рану; от одного прикосновения такого пальца замки отпираются и сваливаются с дверей и сундуков. Если тронуть этим пальцем человека, тот скоропостижно умирает.

Есть ещё один способ достать разрыв-траву: надо в полночь, накануне Иванова дня, забраться в дикий пустырь и косить траву до тех пор, пока переломится железная коса: этот перелом и служит знаком, что лезвие косы ударило о разрыв-траву. В том месте, где свалится коса, должно собрать всю срезанную зелень и бросить в ручей или реку: обыкновенная трава поплывет вниз по воде, а разрыв-трава против течения тут её и бери!

Рассказывают, что листы разрыв-травы имеют форму крестиков, а цвет подобен огню: распускается она в полночь на Ивана Купалу и держится не более пяти минут - не долее, сколько нужно, чтоб прочитать «Отче наш», «Богородицу» и «Верую».

Рас­сказывают, что Стенька Разин имел спрыг-траву под каждым ногтем, и многие разбойники прежних времен вкладывали под ноготь листик спрыг-травы и держали его там до тех пор, пока он сам не испарится. Вор, обладающий спрыг-травой, подно­сит палец к любому замку и тот тотчас же «спрыгивает» - от­крывается. Говорят, что цвет орехового дерева цвет имеет ту же силу, что и спрыг-трава.

Я рассказал вам лишь о двух травах, которые напрямую относятся к кладам. Но это самые главные травы. А вообще, если хотите знать о травах, идите завтра к Радославе-травнице. Вон девчонки её знают, отведут. Правда, девочки?

- Ладно, отведём, - после недолгого колебания кивнула Оляна.

- Ну, вот и хорошо, - усмехнулся в усы Мураш. – А я её сегодня пердупрежу… Только Божена со мной останется.

Мужчина откровенно обнял маленькую куколку. И только теперь я заметил на воротнике и груди её светло-розвого нарядного платьица характерные тёмные пятна. То ли от газировки, то ли от фруктов, а может, ещё от чего…

А потом он сделал то, что позволило мне по-новому взглянуть на границы дозволенного в этом доме и насладиться новым знакомством быстро и в полной мере! Он остановился рядом с сидящей на ручке кресла Боженой, протянул руку и вложил ей в рот указательный палец. Девочка с готовностью нагнулась и стала послушно обсасывать и облизывать его. Сходство с процессом минета было полное!

Ободрённый увиденным, я вдруг понял, что может и должно здесь произойти. От превкушения всё более возможного секса с очаровательной новой знакомой сердце тревожно забилось. Давно стоящий, подрагивающий от желания член блестел от выделяющейся смазки. Теперь и я уже не слишком стеснялся. Я уже бесцеремонно гладил, лапал ребёнка. Моя рука скользила под рубахой по плоскому животику, поднимаясь к груди, сжимая крохотные, острые сосочки, опять опускалась, лаская твёрдые, узкие бёдра. Оляна дышала всё чаще и громче, всё сильнее и откровеннее прижимаясь ко мне. Теперь с её губ срывались едва различимые стоны…

- …Ну, так вот, - словно опомнившись, Мураш быстро вытащил палец изо рта девочки и небрежно вытер его о рубаху. - Если волшебные травы уже имеются на руках, то клады луч­ше всего искать на Ивана Купалу или в Святую ночь на Хрис­тов день.

Одним из надёжных способов узнать всё о предполагаемом кладе является воскресенская (пасхальная) свеча и корень шапец-травы: «Если хочешь о кладе доподлинно всё изведать, - говорит старинное кладоискательское поучение, - есть он или нет, и где положен, и на что, и кем, и как его взять - возьми шапцев корень, да воскресенской свечи воск, и раздели надвое, и одное половину, очертя воском, положь на кладовое место, а с кладового места возьми земли и с оставшейся у тебя полови­ной опять раздели надвое. И будет у тебя три части: одна в зем­ле на кладе, а другую на ночь в головы клади, а третью под бок себе или чистым платом у сердца привязывай на ночь - то в тое же ночь придет клад, и будет во сие время с тобой говорить, как положен, и на что положен, на худо или на добро, и сколь дав­но, и как лежит, и как взять - и доподлинно тебе всё расскажет и взять велит. А сие делать по три ночи, то всё изведаешь».

Помогают в кладоискании иконы, богоявленская вода, про­сфоры, ладан, различные молитвы Божьей Матери, Архангелу Михаилу, заклинания дьявола. Есть поверье, что для «взятия» клада необходимо отслужить молебен Иоанну Новгородскому. Известно, что этому святому удалось запечатать беса в кувши­не, и кладоискатели надеялись, что св. Иоанн поможет им рас­печатать заклятый сосуд с сокровищем. После молебна следовало взять «девятичиновную просфору», то есть в честь девяти чинов ангельских, и идти с ней на место предполагаемого клада.

Оляна так возбудила меня, что торчащий из-под рубахи член стоял столбом, гордо демонстрируя выглядывающий из-под крайней плоти кусочек лиловой головки блестящей от выделяющейся смазки, которая, стекая вниз, оставляла отчётливые блестящие полосы. Я решительно сжал тонкую, как плеть, ручку ребёнка и положил маленькую ладошку на горячий и влажный ствол…

…Существуют специальные приёмы для разыскивания кла­дов и специальные заклинания. Обычное заклятие при выка­пывании клада — это призывание духа его умершего владельца: «Чьи ручки загребают, те и выгребайте», «Чтоб эти деньги те руки выкопали, какие закопали» и т.д. Существуют и другие много­численные заговоры на добычу клада, типа: «На семи горах на Сионских стоит велик столб каменный; на тем столбе камен­ном лежит книга запечатана, железным замком заперта, золо­тым ключом замкнута. На семи горах на Сионских, на столб тот каменный положил книгу запечатану, железным замком заперту, золотым ключем замкнуту сам премудрый царь Соломон. Я премудрому царю поклонюся, Божиим словом вооружаюся, в книге той о поклажах земных справляюся, с благословлением на рытву отправляюся. Подаждь, Боже, мне (имярек) пристав­ников злых от поклажи отогнати, злата из земли на добрые дела взяти, сиротам малым на утешение, Божиих храмов на постро­ение, всей нищей братии на разделение, а мне (имярек) на честну торговлю купецкую».

Зная заклятие владельца, клад легко заполучить в свои руки. В легендах про клады очень популярен сюжет «клад руками мертвеца». Например, рассказывают, как одна старуха прятала деньги в подполе, приговаривая: «Чьи руки загребают, те и выг­ребайте». Этот приговор как-то раз услышал ее сын и, как толь­ко старухе пришел конец и она отдала Богу душу, сын тотчас же стащил мёртвое тело в подпол, схватил её за руку и рукой мёрт­вой старухи выкопал клад, приговаривая: «Чьи руки загребали, те и выгребайте». Вариантов этого сюжета существует бесчис­ленное множество.

Оляна вдруг с силой сжала маленькой ручкой мой влажный вставший хуй и принялась довольно умело дрочить его! Её движения были резкими и в то же время достаточно деликатными. Буквально через минуту её ручка заблестела от покрывшей её мутной пенящейся смазки. Я выгнулся, выпячивая вперёд гениталии и дурея от наслаждения.

- Это нежелание некоторых людей расстаться с тайной клада даже накануне смерти объясняется глубокой верой в то, что и на том свете они могут пользоваться тем имением, которое при жизни утаили от других. Ведь клад — это магический символ удачи, которая остаётся с человеком и после смерти. Нужна ли она ему на том свете — это уже другой вопрос.

Мураш замолчал, удивлённо озирая немногочисленную аудиторию.

Валька обнимался и взасос целовался с Дотупой. Его рука ритмично скользила в паху девочки между её широко раскинутых ножек. Оляна, обвив рукой мои плечи, прилежно и азартно (так, что вокруг летели брызги!) дрочила моего петушка.

- Ну ладно, лекция окончена – перекур! – усмехнулся знаток кладов. – Чувствую, вы уже нашли свой клад.

Мураш поманил меня рукой.

- Я сейчас, киска, - озадаченно сказал я, целуя Оляну в щёчку и с огромной неохотой вставая с дивана. На его кожаной поверхности остались два влажных пятна от моих ягодиц.

- Никуда малая от тебя не денется, - сказал он, ведя меня по коридору и останавливаясь у одной из комнат.

- Хороша девка? – улыбнулся он.

- Хороша! – признался я. – Трахнуть можно?

- Выебешь… - уверенно и важно пробасил Мураш.

- А откуда она?

- Соседские.

Хозяин дома в общении был немногословен. Он распахнул дверь комнаты и позвал меня за собой. Комната была достаточно просторна. Тут было всё, что нужно для комфортного времяпрепровождения, и в то же время ничего лишнего: стол, несколько стульев, старинный комод в углу да две довольно широкие кровати у стен. Как и во всех здешних домах обилие разнообразных подушек и подушечек, богато расшитых народными узорами подстилок, полотенчиков и ещё неизвестно чего.

- Захотите остаться, вот здесь заночуете… Где ванны с туалетами, девки знают. Ужинать не предлагаю. Захотите, сами поедите. Вон снеди на столе полно. А я воздержусь - Петров пост ещё не закончился.

Действительно на столе лежал принесённый нами здоровенный свёрток, стояла пара бутылок с фруктовой водой. Когда Мураш сделал это, было загадкой, потому что насколько я помнил, он никуда не выходил из гостевой залы.

- Однако, думаю, вам не до жратвы будет, - сказал он.

- А вы? – спросил я.

- Что я? – он удивлённо поднял брови.

- Ну… - я замялся, боясь ляпнуть что-нибудь не то. – Девочки…

- Ах, это… Я с ними уже… знаком, - ответил он задумчиво. - Не думай, что ты тут один такой резвый. Боженку не трогать, моя она. В общем, если чего, я на первом этаже. Только по пустякам не беспокойте – занят буду. И подотрись…

Я опустил голову: с головки моего раздразнённого девичьими ласками члена тягуче капала прозрачная смазка, оставляя тёмные кляксы на светлом паласе.

Мы остались вчетвером. Несмотря на скептицизм хозяина дома, мы всё-таки первым делом уселись за стол и с аппетитом выпили и закусили.

- За знакомство! – сказал я, чокаясь стопкой самогонки с сжимающей в руке пластиковый стаканчик с вином Оляной.

- За встречу! – поддержал меня Валька, осторожно обнимая за плечи Доступу.

Почти час мы развлекали девочек тостами и похабными анекдотами. Наконец, малышки дошли до нужной кондиции да и терпеть было уже невыносимо.

- Ну что, по койкам? – пьяно осклабился Валентин, тяжело поднимаясь из-за стола и увлекая за собой Доступу.

Я не ответил, поскольку увлечённо взасос целовался со своей юной партнёршей. А средний палец моей руки, уже давно изучавшей детское тело под рубахой, быстро мастурбировал тёплое, влажное, тесное влагалище. Девочка сидела у меня на коленях, широко раздвинув свои прекрасные длинные ножки и обвив ручками мою шею.

- Пойдём в кроватку, - шепнул я, отрываясь от рта своей маленькой любовницы.

Оляна лишь усмехнулась и легко соскочила с меня. Мы упали в свободную кровать, жалобно скрипнувшую под нами. Вот оно счастье! Секс с двумя прекрасными десятилетними девчонками.

Я разметался на кровати.

- Пососи его, солнышко, - попросил я, сжимая нетерпеливо подрагивающий стоящий хуище. Лиловая головка празднично блестела от текущей смазки.

- Посмотри, какой красавец! – я весело помахал колбаской хуя перед очаровательной любопытной мордашкой.

Настал тот интересный момент, когда стоящий мужской член и девочка, словно магнит, начали притягиваться друг к другу. Вроде ничего не происходило, но но расстояние между ртом ребёнка и головкой члена заметно сокращалось. И вот этот фантастический миг, когда губки незнакомой, новой маленькой девочки касаются твоего возбуждённого достоинства!!! Первые, робкие, стеснительные прикосновения нежных детских губ. И вот горячая, влажная от сока, головка члена очень медленно, но неотвратимо скрывается во рту десятилетней девочки!

Кажется, я на несколько минут потерял связь с реальностью, просто потеряв сознание от наслаждения. Такое было со мной впервые. Потом реальность медленно и постепенно вернулась. Спустившись к моим ногам, на четвереньках стояла Оляна. Она делала минет. Одной ручкой она гладила мою волосатую ляжку, другой ласкала мошонку, а во рту десятилетней феи блаженствовал мой разбухший, раздроченный, наполненный желанием хуй. Девочка сосала неторопливо, тщательно, смачно. Так могут сосать только дети – непосредственно, наивно, с любопытством. И без тени стеснения! Иногда она ускоряла темп, интенсивно двигая головой и подскакивая на постели. Тогда доносилось негромкое влажное чавканье. Созерцание прелестного ребёнка с громадным членом во рту доставляло неописуемое наслаждение! Бледно-розовые губы, плотным, эластичным кольцом охватившие влажный ствол с редкими рыжеватыми волосками. Огромные серые глаза – возбуждённо блестящие, наивные, покорные. Миловидное личико, растянутое членом взрослого мужика. Миниатюрное, хрупкое тело, доверчиво прижавшееся к моим ногам.

Девочка выпустила член изо рта. От залупы к её губам потянулась жирная, прозрачная нить и оборвалась… Ребёнок сглотнул скопившуюся смазку…

- Сережень… - прошептала она, прижимая распалённый минетом, мокрый хуй к щеке, вскидывая на меня жалобные, умоляющие глаза.

- Что, радость моя? – я погладил девочку по мягким, шелковистым волосам.

- Я… вас… тебя… люблю!

Для меня такое заявление стало полной неожиданностью. Я не знал, что ответить.

- Я для тебя ВСЁ сделаю! – горячо шептала десятилетняя нимфетка. – Хочешь?.. Хочешь?

Она порывисто вставила член в рот, с видимым усилием заглотив его сразу почти наполовину.

- Ещё… ещё глубже! – потребовал я, изнывая от наслаждения. Член углубился в детский рот на две трети…

Я задрожал, громкий стон облегчения сорвался с моих губ. На всякий случай прижал к члену голову ребёнка, чтобы рот не соскочил.

- Проглоти!.. – прохрипел я, изнемогая от бурной, продолжительной разрядки.

Давясь и кашляя, Оляна с усилием сглотнула. Брезгливо сморщилась, сглотнула ещё раз. Хорошенькое личико капризно скривилось.

- Вот так, умничка, хорошая девочка, - похвалил я, осторожно извлекая из пенящегося спермой детского рта своего временно удовлетворённого шалуна.

- Иди ко мне, птичка! – пригласил я, раскрывая объятия.

- Как ты хочешь? – прерывисто дыша и непрерывно облизывая жирные губы, прошептала она.

- Ложись на меня… вот так, только личиком к ногам. Это называется валетиком. Дай мне свою киску… вот так… А теперь давай полижем друг друга! – говорил я, жадно сжимая худые, с выступающими рёбрами бока маленькой партнёрши и поднося к лицу её изящную, словно игрушечную попку подобную драгоценному сосуду.

Пальцами осторожно раздвинул влажные, нежно-розовые лепестки юного, нераспустившегося, бутона. Потрогал бледную горошинку клитора…

С соседней кровати донёсся громкий, резко оборвавшийся вскрик. Я с трудом повернул голову и посмотрел туда. Валька трахал Доступу. Тонкие, как спички, непропорционально длинные ножки разбросаны в стороны, вскинуты кверху и прижаты к стокилограммовому телу навалившегося на неё мужчины. Её скрюченные руки вцепились ему в плечи то ли отталкивая, то ли прижимая к себе. Мужское тело ритмично двигалось, ебя содрогающуюся от мощных толчков девочку. Лицо Доступы было повёрнуто ко мне. Прямо на меня смотрели её расширенные от испуга, безумные, полные слёз и отчаянья, глаза. Красивое личико перекошено. Рот широко раскрыт в немом крике. Да, это лицо десятилетней девочки, которую ебут! Какая прелесть!

Однако девочку надо было растормошить. Я мог дотянуться до неё. Я протянул руку и вложил в её раскрытый рот указательный палец. Девочка вздрогнула и машинально сомкнула губки на моём пальце. Взгляд её стал осмысленным и удивлённым.

Мы переглянулись. Похоже, между нами что-то большее, нежели обычная взаимная симпатия… Доступа стала сосать палец, насколько это позволяли толчки её кавалера. Оляна уже пристроилась на мне и теперь охотно облизывала снова отвердевший член, иногда прижимая его ладошкой к разрумянившимся щекам.

Я отчётливо видел прямо перед собой чистую, гладенькую, блестящую от любовной влаги промежность Доступы. Толстый, жилистый Валькин член очень медленно, миллиметр за миллиметром углубляется в вывернутый им нежно-розовый бутончик половых губ. Передо мной все детали вагинального полового акта. Чётко видны даже пупырышки на лобке ребёнка. Розоватая пуговка клитора любовно прильнула к влажному мужскому стволу. Под ней вдруг выдавилась, образовалась белёсая, полупрозрачная капля, стремительно набухая и раздуваясь. Капля застыла на мгновенье, словно в нерешительности, и быстро скатилась на ягодицы девочки. Следом ещё одна, более крупная капля. А потом вокруг погруженного в маленькую пиздёнку ствола стали выплёскиваться пенящиеся белые сгустки.

Валька громко захрипел, судорожно прижимая к себе ребёнка. Доступа выпустила мой палец и тоненько запищала, дрожа всем своим прелестным худеньким тельцем. Она принимала в себя сперму моего друга. Через минуту он и партнёры расслабленно раскинулись на кровати. Валька протянул руку к тумбочке и с трудом вытряс из пачки сигарету.

- Ффу… - он осоловело посмотрел на меня. – Вот это да!

- Фантастика… - улыбнулся он, выпуская через ноздри струйку сизоватого дыма. – Может, поменяемся?

Идея мне понравилась. А что, если…

- Было бы неплохо, - отозвался я. – А лучше… давайте все вместе!

- Точно! – хлопнул себя по лбу Валька.

Я острожно снял с себя занятую вылизыванием моего члена Оляну.

- Минутку, малышка, и продолжим, - сказал я удивлённой девочке.

В одно мгновение обе кровати были сдвинуты на середине комнаты и в объединённое ложе упали четыре обнажённых тела – две хрупкие десятилетние девочки и два увесистых, плотных мужчины под сорок.

* * *

Часа через три непрерывного, беспорядочного секса, во время которого наши члены близко и детально познакомились со всеми дырочками обеих девочек, я, кажется, заснул. Впрочем, долго поспать мне не дали – Валька и обе девчонки настойчиво тормошили меня, требуя моего возвращения из сладкого забвения.

- Давайте сфотаемся на память, - предложил Валька.

Действительно, как же я мог забыть. Ведь у нас с собой было два фотоаппарата! Местные правила настолько въелись в нас, что мы даже забыли о них. На празднике категорически запрещались любые съёмки. Но сегодня мы брали их лишь на лекцию по кладоискательству. Где-то в глубине души я тайно надеялся и верил, что это будет непростая лекция. Но такая лекция превзошла мои самые смелые ожидания!

- Ложись, Серёга… Девчонки, ложитесь рядом! Нет, давайте с двух сторон… Обнимите своего мужчину…

Тоненькие, как плети, детские ручки обвили меня.

- Смотрите на меня… улыбайтесь… Хорошо. Покажите язычки… - командовал мой приятель. - Вот умницы! Снимаю!.. Теперь целуйтесь!.. Сильнее, взасос! Вот так! Теперь Доступа… вот так! Девчонки, возьмите его член. Нет, так вы его закрываете руками… вот, сожмите у основания! Смотрите на меня!..

Я с трепетом ощутил, как детские пальчики зарываются в волосы на моём лобке, слегка касаясь горячего ствола…

- Внимание, снимаю! Ещё разок. Так… теперь полижите член… с двух сторон… да вот так, хорошо… улыбайтесь! Снимаю… Покрупнее… Теперь, Оляна, бери его в рот! Глубже! Прикрой глаза… Умница… Подожди, не выпускай пока… Сделай испуганное личико… Замечательно! Теперь жалобное… Чудо!

Валька бешено щёлкал фотиком.

- Теперь ты, Доступа… отлично! Испуганное… так… член поглубже… ага… Теперь прижми его к щеке… Молодец! Всё, Серег, кадры фантастические!

- Валь, подожди-ка, ещё вот так сними…

Я встал за Оляной и обвязал её косичку вокруг своего хуя. Потом снял с девочки заколки, поднял и растрепал её прекрасные, длинные волосы. Член положил девочке на голову и обмотал его волосами.

- Оляна, взгляд кверху… - скомандовал Валентин, восхищённо демонстрируя мне большой палец. – Вот так… вот так… Отлично! Ну всё, теперь меняемся!

Валька занял моё место, и всё повторилось.

- А теперь – новый сюжет – одна девочка, два партнёра. - Оляна, умеешь фотать?

- Значит, смотришь сюда, нажимаешь вот эту кнопку… - инструктировал он. - Только держи аппарат ровно, не дёргай!

- Доступа, иди к нам, детка! – поманил он пальцем ребёнка. - Сначала двойной минет… ну же, Серега, давай, не стой как пень!

- Раскомандовался тут, - проворчал я, с удовольствием исполняя его распоряжение.

Два здоровых хуя одновремнно не помещались в маленьком рту нашей очаровательной десятилетней партнёрши. Однако очень хотелось сняться втроём. Поэтому одному приходилось давать девочке в рот, а второму прижиматься к ней. Делалось это в многочисленных вариациях – один член во рту, второй прижат к щеке ребёнка, один подпирает головкой её подбородок, второй лезет в ушко и так далее. Теперь двойной минет делала её подруга. Оляна также не смогла взять оба члена одновременно и брала в ротик поочереди. На Оляне я не выдержал. Валькин хуй очередной раз влез в рот девочке, а я прижал головку к глазу маленькой феи и… стал кончать!

Валька сориентировался мгновенно:

- Доступа, снимай… снимай же! Быстрее!

Вспышки мерцали не переставая…

- Бляяяя!!! – выдохнул я, любуясь спермяными разводами и сгустками, покрывшими всю правую сторону лица десятилетней девочки.

- Я, пожалуй, тоже… - вскрикнул Валька, выдёргивая хуй изо рта ребёнка и брызгая спермой на прекрасную мордашку.

А вот этот результат наших совместных усилий должен был быть увековечен обязательно! Всё лицо Оляны представляло собой блестящую, прозрачно-перламутровую маску. Лишь один глаз вопросительно выглядывал из-под мутно-жемчужной кашицы.

- Быстрее снимай сучку! – крикнул оторвавшийся, наконец, от девочки Валька. – Олька, не вздумай двигаться! Щас отснимем тебя…

Я схватил фотик.

- А, бля, ёб вашу мать, - досадливо выругался я. – Флешка кончилась! Счас поменяю…

Какие кадры у нас получились в тот день! Глядя на них, смог бы возбудиться последний импотент. Но это было ещё не всё.

- Доступа, иди сюда! – скомандовал мой приятель. – Лижи!..

Девочка нерешительно склонилась над лицом подруги и застыла, недоумённо разглядывая диковинную картину. Мы с любопытством наблюдали за детьми.

- Ну же, давай! – потребовал Валька.

Наконец, Доступа робко лизнула подбородок Оляны… ещё раз. И стала слизывать с лица обвафлённой девочки вязкую полупрозрачную массу. Я остервенело снимал. А Валька стоял рядом, довольно улыбаясь и задумчиво теребя мокрый, тяжёлый, полустоящий хуй.

Откуда-то из глубины дома донёсся протяжный детский крик. Это кричала маленькая Божена. Крик резко оборвался, словно девочке заткнули рот, и я сколько ни напрягал слух, не услышал больше ничего.

Ночь пролетела незаметно. Да и чего можно было ожидать, когда две прелестные маленькие девочки, взасос сосутся со взрослыми мужиками в четыре раза старше, совокупляются с ними во все дыры, отсасывают у них! Просто совокупляться уже надоело да и усталость брала своё. Мы лежали, лаская друг друга, отдаваясь сладкой истоме. Я наслаждался роскошными волосами Оляны, при малейшем прикосновении рассыпавшимися светлым, шелковистым водопадом. Как приятно было брать горсть детских волос и тщательно протирать ими текущий от постоянного возбуждения липкий член!

Лишь под утро, оторвавшись, наконец, от маленьких любовниц, мы засобирались домой. Решили сначала проводить подруг. Почти на выходе на первом этаже я услышал из-за приоткрытой двери одной из комнат приглушённый храп. Не утерпев, тихонько приоткрыл дверь. В просторной комнате, оформленной под интерьер старинного замка, на широченной кровати с балдахином развалился обнажённый Мураш. Рядом с ним, доверчиво прижимаясь к плотному мужскому телу, свернулась калачиком маленькая голенькая Божена. Её тоненькая ручка во сне обвила толстую ляжку, густо заросшую тёмными волосами. Руки девочки касалася здоровенный, даже в умиротворённом состоянии, пенис мужчины. Вокруг была раскидана скомканная одежда мужчины и ребёнка, мятое постельное бельё.

Я улыбнулся и на цыпочках вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Пятница, 5 июля. Ульяна. В гостях у травницы.

Ульяна кличет Ульяна.

На пятый день русальной недели мы решили немного отдохнуть. Ни наша любвеобильность, ни чудесные отвары нашей хозяйки не могли преодолеть естественной потребности организма в отдыхе. Многочисленные, беспорядочные сексуальные контакты давали о себе знать.

Накануне мы договорились с нашими вчерашними знакомыми - Доступой и Оляной - вчетвером пойти к одной из местных травниц. Эта тема была мне очень интересна. Особенно после вчерашней беседы о травах и кладах. Сегодня также было принято ходить в гости. На этот раз женщины приглашали к себе мужчин.

Почти весь день мы отдыхали, отсыпаясь, приводя себя в порядок, восстанавливая силы, попивая знаменитый отварчик и что покрепче. Ближе к вечеру пришли девочки. Они были просто бесподобны. Точёные фигурки десятилетних красоток были идеальны. К тому же девочки были практически обнажены. Оляна была в классическом местном «наряде» - пышный венок из полевых цветов на голове, множество бижутерии, висюлек, разноцветных побрякушек и фенечек, розовые в красный горошек трусики, повязанные на бедро и... всё! Доступа тоже была обильно украшена бижутерией, тельце сплошь расписано всякими бабочками и цветочками. На этот раз на ней не было топа, но была настолько короткая кожаная юбчонка, что её можно было принять скорее за широкий пояс, прикрывавший лишь самую верхнюю часть лобка. В любом случае при тесном контакте она не создаст никаких помех.

При одном взгляде на девочек у меня встал. У Вальки тоже. Он облапил Доступу и попытался затащить её в дом, но девочка принялась отчаянно сопротивляться. Валька то и дело задирал крохотную юбчонку, под которой ничего не было, девочка же всё время её стыдливо одёргивала.

- Владомир, ну не надо! Не сейчас! – жеманно говорила девочка, выламываясь из настойчивых объятий взрослого кавалера. - Идёмте к Радославе. Там…

Я поддержал девочку.

- Пойдём, Валь, успеем ещё!

Валька неохотно отпустил малышку.

- Ну, потрогай хотя бы, - жалобно попросил он. – И пойдём.

С минуту Доступа дрочила маленькими, изящными ручками его вставший член. Когда в стороны полетели прозрачные капли смазки, я решительно потащил приятеля к калитке.

- Всё, пошли. Девочки для нас там постараются. Правда, девочки?

- А вы для нас! – недовольно пробурчала красотка Оляна.

И мы, наконец, отправились в гости, не забыв захватить с собой выпивку и закуску. Навстречу нам то и дело попадались довольные, счастливые пары и компании. Люди были навеселе, многие, особенно девушки были практически без одежды. Несколько раз я замечал взрослых мужчин в компании детей. Попадались такие соблазнительные девочки, что, казалось, можно кончить от одного их созерцания! Впрочем, пара таких девочек сейчас вышагивала рядом с нами! И главное с ними можно было сделать то, за что в обычной жизни многие мужики дорого заплатили бы. Я тоже ловил на себе заинтересованные взгляды.

Мы шли минут пятнадцать. Я обнимал острые, худенькие плечи Оляны, а её тоненькая рука обвивала мою талию. Идти было немного неудобно, но мне было жаль упускать даже такое малое время, чтобы лишний раз потискать прелестного ребёнка.

- Вот и пришли, - сказала Оляна, указывая рукой на добротный деревянный дом, выкрашенный голубой краской.

Дом был обычный, ничем не примечательный. Калитка была символически прикрыта на проволочную петельку. Мы прошли во двор. Оляна постучала в дверь.

- Входи, если добрый человек, - донесся из-за двери приятный женский голос.

Мы вошли. Мне показалось, что я вдруг очутился в кромешной темноте.

- Разувайтесь тут, - сказала Оляна и, не дожидаясь нас, прошла в комнату.

Из приоткрывшейся двери в сени пробился тусклый пучок света. Мы направились к нему. В комнате мне открылось поистине фантастическое зрелище. Как я и ожидал, здесь были травы и… очаровательная хозяйка.

Это была интересная, миловидная девушка лет двадцати с небольшим с выразительными тёмными, миндалевидными глазами. Пожалуй, если бы мне надо было представить себе загадочную, сказочную чародейку, в моём сознании сформировался бы именно такой образ. На ней был просторный тёмно-синий балахон с капюшоном, из-под которого выбивались непослушные, чёрные кудри.

Доступа взяла на себя представительскую миссию.

- Вот, знакомьтесь: это Радослава. А это Сережень и Владомир.

- Проходите, гости дорогие, - радушно пригласила девушка, с любопытством разглядывая нас. Не обошла она пытливым взглядом и наши натруженные гениталии.

- Девочек любите? – с приятной улыбкой поинтересовалась она.

- Ну… да, - выдавил из себя Валька.

- Мы тут это… принесли, - стесняясь своего косноязычия, протянул я сумку с выпивкой и закуской.

- Это вон на тот свободный стол, - рассеянно ответила Радослава. – Девушки-красавицы, помогайте! Скатерть в шкафу возьмите. А я пока гостями нашими займусь…

- Наденьте вот эти амулеты, гости дорогие, - сказала она, с лёгким поклоном подавая нам кулончики с малахитовыми камушками. – Сегодня надо их носить.

Вдоль одной из стен были расставлены столы. На них лежали разнокалиберные пучки всевозможных трав, распространявших по дому насыщенный, сложный аромат. Травы также были развешаны по стенам, стояли в углах комнаты, лежали кучками прямо на полу. Примерно такой же запах стоял в нашем сарае. На столах также были разложены и расставлены разнообразные амулеты, бутылочки и пузырьки. Моё внимание привлекли несколько толстых, потемневших от времени инкунабул. Наверное, это были очень древние издания. «Зелейник», «Чародейный травник», «Травник для мужчин», «Лечебник»…

Несмотря на то, что вечер ещё не наступил и на улице было светло и солнечно, здесь царил полумрак. Окна были забраны плотными тёмно-синими, почти чёрными занавесями. У меня мелькнула мысль, что балахон травницы и шторы на окнах сшиты из одного материала. Всюду были расставлены светильники, свечи, керосиновая лампа, дававшие дрожащий, мерцающий свет. Здесь царила атмосфера таинственности. Я понимал, что это не более, чем дань празднику, но ведь сейчас это было на самом деле!

- Присаживайтесь, гости дорогие, - пригласила девушка, подводя нас к широкой резной скамейке, на которой лежали войлочные кружки – подкладывать под зад. Совсем как в сауне.

Радослава принялась увлечённо рассказывать:

- Вот травы чародейные… Народ издавна наделял деревья и травы необыкновенными, могущественными свойствами. Травы использовались, как в лекарственных, так и в магических целях. "Земля сотворена, как человек, вместо власов былие имеет!" - сказывали древние всеведы, а потому наделяли былие, зелие - траву - волшебными свойствами Матери - Сырой Земли. И по сию пору в слове "отрава" отголосок этой древней чарующей власти и силы!

Мы любовались девушкой, с упоением рассказывавшей нам о любимом предмете. Даже под капюшоном можно было различить её красивое, утончённое лицо, блестящие от возбуждения глаза.

"Целебна трава, если собирать ее знаючи", - говорят в народе. Такие особенные знатоки травяных зелий и "лютого коренья" называются зелейниками, травознаями, и ходили они по лугам и лесам, как в засаженном собственными руками саду: всякой травы, всякой былинки знали свойства и место.

- Так вы травознай? – уважительно осведомился Валька.

- Я только учусь, - рассеянно махнула рукой девушка. И продолжала.

- Травы, долженствующие обладать таинственной силою, собирали в ночь на Ивана Купалу или Аграфену Купальницу. Она ещё Аграфена лютые коренья называется, когда всё земное зелие - былие получало чрезъестественную мощь: как злую, так и добрую…

- Но ведь это же… этой ночью! – машинально сказал я.

- Верно, Сережень, сегодняшней ночью, - улыбнулась мне травница. - И говорят, была, а может, и по сию пору есть! - такая трава - колдовская, расчудесная! что если отыщешь ее, выжмешь сок и намажешь им ноги, то пройдешь по любому морю — и ноги твои не промокнут!

Ночные травы цветут огнём. Таковы чёрная папороть, царе-царь, лев, голубь и другие. Иной цвет пылает неподвижным, сильным пламенем, иной имеет вид молнии, летучего, призрачного огня. "Трава лев, - сказано об одной из них в древнейшем из "Зелейников", - растет невелика, а видом как лев кажется. В день ее и не приметишь, сияет она по ночам. На ней два цвета, один желтый, а другой ночью как свеча горит. Около нее поблизости травы нет, а которая и есть, и та приклонилась перед ней". А вот что говорят о дивной траве киноворот: "Хотя какая буря, она кланяется на восток всеми стволами; то же, если и ветру нет..."

Радослава была прекрасна, очаровательна и… необыкновенно сексапильна. Вся окружающая обстановка: таинственный полумрак, мерцающий, золотистый свет масляных светильников, блеск развешанных повсюду амулетов, пьянящий аромат загадочных трав – всё располагало к покою. Отсюда не хотелось уходить.

Иные травы требовуется рвать, очертя место вокруг неё золотом или серебром, что называется "пронимать сквозь серебро или злато". Это делается так: кладут на землю около травы с четырёх сторон серебро (1) или раскидывают вокруг золотую гривну (2). Так пронимают кликун-траву или по-другому колюку, одолень-траву, метлику, папороть безсердешную и некоторые другие самые загадочные и таинственные травы. Ну, а когда они попадают в руки знахаря, сила их всё же не может сказаться вовсю без чародейного, заговорного слова. Травы нужно словно бы уговорить, умолвить помочь человеку — или навредить ему.

Трава, болезнь, любовь, стихия — это все были для наших предков живые существа, с которыми он беседовал на равных, с каждым — на его собственном языке. В ту пору знали и язык сей, и ощущали особенную, нами теперь непостижимую связь с природой. Наверное, оттого среди трав в стародавние времена волшебные и чародейные былия встречались, а нынче одни только лекарственные травы остались, да и те не каждому помогают.

К Радославе подошли наши девочки. Стол был накрыт. Всё было очень красиво и необычно. Стол был застелен старой тканой скатертью с русскими узорами. Сверху была предусмотрительно постелена полиэтиленовая плёнка. Закуски были аккуратно порезаны, разложены по тарелкам и украшены зеленью. Вся посуда – стаканчики, тарелки, столовые приборы – была очень старая, наверное, ещё дореволюционная. Освещали стол несколько свечей в таких же старинных витых подсвечниках.

- Ну ладно, уж давайте прервёмся, гости дорогие, отопьём - откушаем, чем бог послал, с вами переслал, – радушно пригласила травница. - А там я вам травки покажу да расскажу про каждую.

Нас не нужно было приглашать дважды – через минуту уже все сидели за столом. Разлили по стопкам самогонку.

- Радослава, вы хозяйка, скажите тост, - попросили мы.

Девушка грациозно поднялась, сжимая в руках стаканчик.

В чужом городе человек увидел юношу и девушку и спросил у них:

- Как на вашем языке будет: "Я тебя люблю!"?

Юноша молча, но крепко обнял девицу и лишь потом сказал:

- Вот так говорят о любви на моём языке!

Давайте выпьем за любовь, в которой дело красноречивее самых пылких слов!

Она так посмотрела на нас, что не понять её намёка было просто невозможно. Мы весело кушали, пили. Целовались. И снова пили. Уже после второго стаканчика наши юные дамы заметно захмелели и отбросили последние комплексы и условности. Оляна уселась мне на колени, нежно прижавшись промежностью к сразу вставшему члену. Похоже, это была её любимая позиция. Одной рукой она инфантильно тыкала вилкой в салат, другой ласково гладила мою ляжку. Валька сидел, откинувшись к стене, сыто щурясь и сжимая в руке стопку самогонки. Между его раздвинутых ног стояла Доступа и обеими ручками прилежно ласкала его здоровенный, влажно блестящий детородный орган. Раскрасневшаяся, возбуждённая Радослава наблюдала за нами блестящими, просящими глазами. Наконец, она не выдержала – подошла к Доступе и решительно оттеснила её в сторону. Девочка беспрекословно уступила место травнице и встала в сторонке.

Радослава откинула капюшон – она действительно была очень мила. Валька развязал тесёмки на её балахоне и потянул его вниз, обнажая грудь. В неверном, дрожащем свете её стройное, изящное тело отливало огненной бронзой. Нашему взору открылась идеальная грудь – два аккуратных, небольших шарика со вздернутыми тёмными сосками. Тут же эти сверхсоблазнительные шарики оказались в руках моего приятеля. Девушка откинулась назад, позволяя партнёру покрывать себя страстными, горячими поцелуями. Её рука с длинными, отстрыми пальцами нащупала торчащий Валькин член, сжала его…

Сжав в объятиях Оляну, я ревниво наблюдал, как Радослава опускается на скамейку, склоняется к паху мужчины…

Радослава так аппетитно и грациозно облизывала Валькин член, что я тоже не выдержал.

- Подожди, лапочка, - сказал я, снимая с колен Оляну. Её попка от моей смазки блестела в струящемся золотистом свете тёмным янтарём.

Я подошёл к травнице и встал рядом с приятелем. Девушка ничуть не удивилась, когда ей в щеку ткнулась головка ещё одного члена. Мне показалось, она даже ожидала этого. Она мило улыбнулась и принялась лизать поочередно оба члена! Мы с Валькой переглянулись и, не сговариваясь, одновременно показали друг другу большой палец. Дурея от наслаждения, я даже не заметил, как член оказался во рту нашей общей партнёрши. Радослава принялась сосать. Сначала она брала в рот только головку, но очень скоро стала заглатывать и ствол наполовину и больше. Пососав немного меня, она принималась за Вальку. Снова и снова… Она делала двойной минет настолько умело, что у меня не было ни малейших сомнений в богатом опыте, полученном ею в этом занятии ранее. И я окончательно утвердился в этом мнении, когда благодаря стараниям Радославы, у неё во рту оказались оба наших члена! Давно я не испытывал такого блаженства! Богиня! Богиня любви! Вот она, застыла перед нами, отрешённо глядя на нас огромными, блестящими, тёмными глазами. С двумя блестящими от слюней и смазки хуями во рту.

Оляна и Доступа стояли рядом и оживлённо перешёптывались, наблюдая за нашей любовной игрой.

- Я тоже так смогу! – донёсся до меня приглушённый, звенящий вскрик Оляны. В её голосе явственно чувствовалась досада и обида.

- Сейчас мы здесь кончим и проверим! – обернулся я к Оляне. - Ловлю на слове! Вчера не смогла…

Девочка растерянно потупилась, робко и смущённо опустив глаза.

А Радослава тем временем вновь принялась сосать. Она делала это очень старательно и тщательно. «Какая хорошая выучка!» - подумалось мне.

Валька сдался первым – сжал рукой затылок девушки, не давая ей выпустить член изо рта, напрягся и задёргался, издавая громкие стоны. Девчонки захихикали, шутливо пихая друг друга. Радослава терпеливо дождалась, пока мужчина успокоится. Удовлетворённый, мокрый член мягко выскользнул из девичьих губ, потянув за собой жирную, блестящую нить спермы и слюны. «Гляди - маланец (3)!» – доносились до меня возбуждённые вскрики девочек. Не давая девушке отдышаться, я торопливо впихнул ей в рот свою залупу. Она не сосала, нет – это я неистово трахал её в рот. Сочный, толстый ствол скользил во рту. Иногда отчётливо раздавалось влажное чавканье. Радослава время от времени вскидывала на меня преданные, благодарные глаза и мычала от удовольствия. Я держался довольно долго – минут двадцать. Наконец, чувствуя приближение разрядки, крепко сжал затылок партнёрши, которая понимающе прикрыла глаза. Вздрагивая от наступившего оргазма, я заполнял девичий рот, добавляя свою сперму к сперме приятеля. Девушка так же терпеливо приняла в себя всё до последней капли и мой облегчённый, довольный хуй, выпущенный изо рта, тяжело и мокро шлёпнулся о ляжку. Радослава, тяжело дыша, взяла со стола салфетку и вытерла мокрый подбородок и щёки.

- Ну вот, вы меня зарядили, – довольно потягиваясь и облизываясь, как кошка, улыбнулась Радослава. - Ночью можно идти за травками.

Сделавшая нам минет девушка была великолепна. Она проворно натянула свой балахон, поправила волосы, накинула капюшон и, как ни в чём не бывало, предложила продолжить рассказ о травах.

- Только можно сначала покурить? – взмолился я.

- Ах, да… давайте, - согласилась Радослава. – Курите здесь. Табак ведь тоже трава.

А ведь действительно трава! – подумал я.

- Можно мне тоже… сигарету? – нерешительно попросила она.

- Конечно, - сказал я, протягивая пачку.

- Я редко курю, - сказала девушка, прикуривая. – Но иногда хочется…

Закурила даже десятилетняя Оляна.

После перекура мы выпили ещё по стопочке и заняли прежние места - уселись на лавки, усадили на колени девочек. Радослава взяла одну из книг, показала нам картинку. Я почти ничего не разлядел в полутьме. Лишь плотнее прижался пахом к оляниной попке, сжимая её узкие, маленькие бёдра. Девочка всё время ёрзала, стараясь возбудить меня… Как во сне долетали до меня слова травницы – тихие, спокойные, но впечатывающиеся в память навсегда.

- …Жар-Цвет… Этот фантастический цветок - метафора молнии. Когда он цветет, ночь бывает яснее дня и море колышется. Рассказывают, что бутон его разрывается с треском и распускается золотым или красным, кровавым пламенем, и притом столь ярким, что глаз не в состоянии выносить чудного блеска; показывается этот цветок в то же самое время, в которое и клады, выходя из земли, горят синими огоньками...

Ночь, в которую цветет папоротник, сегодняшняя ночь - Ивана Купала, когда Перун, по древнему представлению, выступает на битву с демоном-иссушителем, останавливающим колесницу Солнца на небесной высоте, разбивает его облачные скалы, отверзает сокрытые в них сокровища и умеряет томительный зной дождевыми ливнями. Сверх того, папоротников цвет распускается и в бурно грозовые летние и осенние ночи, известные под именем воробьиных, или рябиновых, когда часть воробьёв черт отпускает на волю, а другую предаёт смерти, что указывает на враждебное отношение его к этим птицам. Но, вероятно, еще в эпоху язычества с воробьем стали соединять то же демоническое значение, какое присваивалось ворону, сове и другим хищным птицам, в которых обыкновенно олицетворялись грозовые бури...

Я не переставал поражаться объёму информации, которым владела эта девушка и её памяти. Оляна обернулась, приглашающе подставляя свои молочные губки, сложенные бантиком. С какой страстью я принялся целовать, сосать свою малолетнюю партнёршу, сжимая в руках её хрупкое, ломкое тельце, чувствуя, как крепнет и наливается желанием, прижатый к промежности ребёнка ненасытный, истекающий похотливым соком, хуй.

- …В тёмную, непроглядную полночь под грозой и бурею расцветает огненный цветок Перуна, разливая кругом такой же яркий свет, как само солнце; но Цветок этот красуется одно краткое мгновение: не успеешь глазом мигнуть, как он блеснет и исчезнет! Нечистые духи срывают его и уносят в свои вертепы. Кто желает добыть цвет папоротника, тот должен накануне светлого праздника Купалы отправиться в лес, взявши с собою скатерть и нож, потом найти куст папоротника, очертить около него ножом круг, разостлать скатерть и, сидя в замкнутой круговой черте, не сводить глаз с растения; как только загорится цветок, тотчас же должно сорвать его и спешить домой, накрывши себя скатертью, а дома тем же самым ножом разрезать палец или ладонь руки и в сделанную рану вложить цветок. Тогда всё тайное и скрытое будет ведомо и доступно...

- И ты сделала это? – поинтересовался я, отрываясь от рта маленькой партнёрши.

- Это мой секрет, - уклончиво ответила травница, лукаво улыбаясь.

- Нечистая сила всячески мешает человеку достать чудесный Жар-цвет; около папоротника в заветную ночь лежат змеи и разные чудовища и жадно сторожат минуту его расцвета. На смельчака, который решается овладеть этим чудом, нечистая сила наводит непробудный сон или силится оковать его страхом: едва сорвёт он цветок, как вдруг земля заколеблется под его ногами, раздадутся удары грома, заблистает молния, завоют ветры, послышатся неистовые крики, стрельба, дьявольский хохот и звуки хлыстов, которыми нечистые хлопают по земле; человека обдаст адским пламенем и удушливым серным запахом; перед ним явятся звероподобные чудища с высунутыми огненными языками, острые концы которых пронизывают до самого сердца. Пока не добудешь цвета папоротника, Боже избави выступать из круговой черты или оглядываться по сторонам: как повернёшь голову, так она и останется навеки! - а выступишь из круга, черти разорвут на части. Сорвавши цветок, надо сжать его в руке крепко-накрепко и бежать домой без оглядки; если оглянёшься - весь труд пропал: Жар-цвет исчезнет! По мнению других, не должно выходить из круга до самого утра, так как нечистые удаляются только с появлением солнца, а кто выйдет прежде, у того они вырвут цветок. Те же условия: очертить себя кругом и не оглядываться - необходимо соблюдать и при добывании клада. Ну, об этом вам вчера уже рассказывали…

Член встал и требовательно упёрся в девичью пиздёнку. Оляна обвила мою шею тоненькими, как плети, руками, настойчиво продолжая взасос целоваться со мной.

- …Та же могучая сила, которая присваивалась Перуновой палице, грому, принадлежит и цвету папоротника: обладая им, человек не боится ни бури, ни грома, ни воды, ни огня, делается недоступным влиянию злого чародейства и может повелевать нечистыми духами. Для этих последних цвет папороти так же страшен, как и громовые стрелы: завидя пламенный цветок, они, по одному представлению, стараются овладеть им и запрятать в облачные пещеры, а по другому — в ужасе разбегаются от него по своим трущобам и болотам. Цветок этот отмыкает все замки и двери (только приложи его - и железные запоры, цепи и связи вмиг распадаются!), открывает погреба, кладовые, казнохранилища и обнаруживает подземные клады - подобно тому, как удары молнии, разбивая облачные скалы, обретают за ними золото солнечных лучей. Кто владеет чудесным цветком, тот видит всё, что кроется в недрах: тёмная земная кора кажется ему прозрачною, словно стекло. Так как молния есть проводник живой воды и так как вода эта называлась небесным вином, то отсюда возникли поверья, наделяющие папоротник целебными свойствами, и мнение, будто с помощью его цвета можно черпать из рек и колодцев вместо воды сладкое вино.

Всякий, кто достанет Жар-цвет, становится вещим человеком, знает прошедшее, настоящее и будущее, угадывает чужие мысли и понимает разговоры растений, птиц, гадов и зверей. Сверх того, он может по собственному произволу насылать в сердце девицы горячее чувство любви, для чего заговоры постоянно обращаются к богу - громовнику и его молниеносным стрелам.

Наконец, соответственно представлению быстромелькающей, неуловимой для глаз молнии-невидимки, создалось поверье, что всякий, кто носит при себе цвет папоротника, делается незримым для всех присутствующих.

Я застонал от удовольствия и желания. Оторвал девочку от себя, повернул спиной, нагнул вперёд. Сжав хуй у основания, направил одеревеневший ствол, ткнулся залупой в мокрые от моей смазки лепестки оляниного цветка. Больше терпеть было невозможно! Я послюнявил пальцы, смазал слюнями залупу, подался всей нижней частью тела вперёд и вверх, руками прижимая девочку к себе, натягивая, буквально нанизывая на себя податливое и вместе с тем упругое, неуловимо сопротивляющееся детское тело. Оляна вскрикнула. Я ощутил, как она напряглась. Хуй медленно, словно нехотя, входил в лоно трепещущего в моих объятиях ребёнка. Проникновение в десятилетнюю девочку давалось с трудом, нужно было больше смазки, но где её взять?

- Солнышко моё, зайчик, лапочка, - горячо шептал я в маленькое розовое ушко, выглядывающее из-под мягких, шелковистых волос.

Млея от счастья, я сжимал в руках грациозное, нежное тело маленькой любовницы. Со звериным любопытством я внимательно наблюдал, как толстый, покрытый сетью розоватых и голубоватых жилок, ствол медленно углубляется в плотно, упруго и влажно охватившее его кольцо незрелого, неразработанного, неглубокого детского влагалища…

- …Ещё давно один наш крестьянин искал накануне Иванова дня потерянную корову; в самую полночь он зацепил нечаянно за куст папоротника, и чудесный цветок попал ему в лапоть. Тотчас прояснилось ему всё прошлое, настоящее и будущее; он легко отыскал пропавшую корову, сведал о многих сокрытых в земле кладах и насмотрелся на проказы ведьм. Когда крестьянин воротился в семью, домашние, слыша его голос и не видя его самого, пришли в ужас. Но вот он разулся и выронил цветок - и в ту же минуту все его увидали. С потерею цветка окончилось и его всевидение, даже позабыл про те места, где ещё недавно любовался зарытыми сокровищами. Рассказ этот заканчивается так: к мужику, который и сам не понимал, откуда далась ему мудрость, явился чёрт, купил у него лапоть и вместе с лаптем унёс и папоротников цвет.

Член, наконец, вошёл в тесную, несозревшую дырочку. Я сжал в руках детское тело и принялся ритмично трахать жалобно попискивающую нимфетку. Я посмотрел на Вальку. Казалось, он сосредоточенно слушает травницу. Только опять между его ног на коленях стояла Доступа и сосала его снова стоящий, внушительный хуй.

Радослава, снисходительно поглядывая на нас, перелистнула книгу, показала нам другую картинку.

- Стих о «Голубиной Книге», вобравший в десятки своих ходящих по всем уголкам светлорусского простора разносказов чуть ли не всю сущность простодушной народной мудрости, ставит над произрастающими на земной груди травами одну - набольшей-старшею. Плакун-трава — в русских духовных стихах сказочная трава, выросшая из слёз Богородицы, пролитых во время крёстных мук Иисуса Христа.

«Какая трава всем травам мати?» - возглашается в числе других вопросов, предложенных Володимиром-царём Володимировичем премудрому Давыду Евсеевичу.

«Плакун-трава всем травам мати!» - следует в своём месте ответ на это слово вопросное.

«Почему Плакун всем травам мати?» - продолжает свою речь стих-сказание.

«Когда жидовья Христа роспяли, святую кровь Его пролили, Мать Пречистая Богородица по Исусу Христу сильно плакала, по своему Сыну по возлюбленному; ронила слёзы Пречистыя на матушку на сырую землю. От тех слёз, от пречистыих, зарождалась Плакун-трава: потому Плакун-трава - травам мати!»

Чародеи, сбирая плакун-траву в Иванов день, утреннею зарёю, без всяких железных орудий выкапывают её корень. Это растение обладает удивительною силою: приводить в страх нечистых духов, смирять их и приводить в покорность. Этою силою обладают только корень и цветы. Знахари употребляют корень плакуна для изгнания домовых, ведьм и нечистой силы, стерегущих клады. По старинному поверью это наибольшее в царстве трав былиё заставляет плакать бесов и ведьм. Выкапывают траву плакун с корнем. Они произносят заговор, держа в руке корень, обращённый на восток: «Плакун, Плакун! Плакал ты долго и много, а выплакал мало. Не катись твои слёзы по чисту полю, не разносись твой вой по синю морю! Будь ты страшен злым бесам, полубесам, старым ведьмам киевским! А не дадут тебе покорища, утопи их в слезах; а убегут от твоего позорища, замкни в ямы преисподния. Будь моё слово при тебе крепко и твердо. Век веков!»

В разных местностях плакун-травой могут считаться разные растения. Некоторые относят имя «Плакун» к Иван-чаю (epilobium angustifolium), другие - к луговому зверобою (hipericum ascyron), третьи - к диким василькам (lithrum salicaria), именующимся также дубровником, подбережником, твердяком, кровавницею и вербой-травою.

Вот что написано в Чародейском травнике: В первом случае «Плакун» является целебным в качестве «разбивающихся припарок». Это цветущее в июне-июле растение весьма часто встречается на лесных опушках, по горным склонам и в садах по лесистым местностям.

Во втором случае - простонародные лечейки приписывают ему разноцелительную силу, а также – «разводщую и противоглистную». Им же лечат в деревенской глуши чахотку. Деревенские знахари собирают его по заливным лугам и лесным низинам, сушат и пользуют и в виде порошков, и в виде настойки (на вине или на воде) от самых разнородных болезней. При благоприятном исходе лечения приписывают главную силу своим наговорам-нашептываниям, а при несчастном - ссылаются на то, что болящий-де следовал врачебным указаниям без веры в их силу. В одном старинном лечебнике, изданном в начале XIX столетия и составленном по народным средствам в связи с научной оценкою их, подавались те или другие советы, и в заключение - с простодушной откровенностью - говорилось: «Если не поможет, похорони с честию». Наши простонародные знахари могли бы сказать тоже самое, если бы от них потребовали объяснения перенятой от прадедов словесной науки врачевания.

Дикие васильки («Плакун») дают, по уверению не только знахарей, но и настоящих врачей, помощь при лечении желтухи. Настоянная на их цветах вода - одно из средств против глазных болезней вообще, а слёзотечения - наособицу.

Во всех случаях «трава всем травам мати» (за то или другое растение принимать её) является доброю травой, подающей людям подмогу немалую, - недаром народная молвь крылатая и говорит, что зародилась она впервые на белом Божьем свете из пречистых слез Богоматери, пролитых Приснодевою по Её возлюбленном сыне, принёсшем тёмному миру Свет спасения. По словам опытных травоведов в цветках и корне Плакун-травы - главная её мощь. Корень этой «всем травам матери» таит в себе силу, охраняющую малодушных людей от всякого соблазна. Он может служить материалом для амулетов, в том числе крестов-тельников…

Девочка еле сидела на мне, всё время сползая от толчков куда-то вбок и безвольно обвисая. Это немного отвлекало от получаемого удовольствия.

- Э, голубушка, да ты же пьяненькая! – подумал я. – И вырубаешься к тому же!

И тут я вспомнил про два члена во рту.

- Валька! – позвал я.

Однако друг, блаженно улыбающийся и прикрывший глаза, не слышал. Между его ног мелькала ритмично движущуяся вверх-вниз голова Доступы.

- Валька! – почти крикнул я.

Он встрепенулся, и оторопело посмотрел на меня.

- Давай её вдвоем покормим! – я ткнул пальцем в спину нанизанной на член девочки. - Ну, помнишь, как хотели…

До него, наконец, дошло. Он одобрительно показал мне большой палец и неловко привстал, отнимая у девочки член и поднимая стоящую перед ним на коленях подругу. Оляна, похоже, надралась самогонки и теперь мертвецки спала. Я поднял лёгкое, строенное тельце и уложил на отодвинутую от стены скамью. Мы пристроились у её милого личика. И сразу два здоровенных мужских члена полезли в рот спящего ребёнка.

Я смутно припомнил, что вчера мы уже вроде бы пытались провести подобный эксперимент.

- Слушай, - я пихнул Вальку в бок. – Мы же вроде вчера уже прорбовали – не получилось.

- А сейчас должно получиться! – уверенно заявил он, деловито продолжая впихивать одновременно с моим хуем свою толстую, упругую колбаску.

И всё-таки нам это удалось! После некоторых усилий обе наши головки всё же скрылись во рту десятилетней девочки. Однако рот её был настолько сильно растянут, а наши органы настолько сильно прижаты друг к другу, что ни о каком движении не могло быть и речи.

- Кончить бы одновременно, - сказал Валька, явно не зная, что делать дальше.

- Клёво было бы, - согласился я, любуясь торчащими изо рта ребёнка стволами. – Только я ещё пока не готов.

И тут я заметил застывшую невдалеке Доступу.

- Эй, иди сюдя! – позвал я, маня её рукой.

Девочка нерешительно приблизилась и замерла, не сводя изумлённого взгляда от разложенной на скамейке спящей подруги с двумя хуями во рту.

Я взял её за шею и пригнул к нашим гениталям.

- Лижи! – шепнул я ей на ушко, красноречиво теребя блестящую от слюней Оляны волосатую мошонку.

Девочка послушно, словно только и ожидая моей просьбы, принялась вылизывать наши стволы и яички.

- Двойная сарделька! – довольно констатировала она, плотоядно облизываясь.

Оляна вдруг резко дёрнулась и открыла глаза, уставившиеся на нас с испугом и безмерным удивлением.

- Я уже… почти… - прерывисто, с придыханием прохрипел Валька.

Изнывая от наслаждения, я тоже чувствовал скорое приближение пика блаженства. Наше настроение почувствовала и Оляна – она громко, протестующее замычала и отчаянно попыталась высвободиться. Но мы держали её крепко. Ничто на свете не смогло бы заставить нас отпустить эту маленькую самочку в такой момент.

- Давай… вместе… Доступа, не отрывайся! Лижи! Лижи!!! Ооооо!!!!!!!!!

Я ощутил, как запульсировал Валькин член и сразу стало мокро и горячо.

- Бля!!! – вырвалось у меня, когда секундой позже я тоже стал кончать.

Из глаз Оляны брызнули слёзы, личико покраснело от напряжения и недостатка воздуха. Она давилась спермой и мучительно кашляла, пытаясь быстро глотать вязкую массу из спермы и слюней, переполнившую маленький рот и теперь пузырившуюся на губах, щеках, подбородке, стекающую на шею и ключицы. Девочка снова отчаянно задёргалась, с мольбой и ужасом глядя на нас. Она была прекрасна!

Я выдернул обмякший, мокрый, увесистый хуй из тесной обители. За ним потянулись жирные, полупрозрачные нити. Я взял ствол у основания и, как дубинкой, принялся постукивать им девочку по лицу, Громкие влажные шлепки оставляли на нём мокрые, блестящие отметины. Несколько жемчужных нитей упали ей на волосы. У Оляны ваырвался громкий стон облегчения. Теперь у неё во рту остался хоть и огромный, но всё-таки один член.

- Жива? – заботливо спросил я, склоняясь над подавленным, затравленно смотрящим на нас ребёнком. – Валь, вытаскивай уже, а то задохнётся ещё, в самом деле!

- Не задохнётся, - цинично усмехаясь, ответил он. – Они знаешь, какие живучие!..

- И ебучие! – добавил чуть погодя.

Ещё пару минут он гонял хуй во рту девочки. Наконец, замер, напрягся, откинув голову, и… завыл, кончая. Оляна подавилась и разразилась надрывным, хриплым кашлем. Изо рта на шею и грудь хлынули мутно-белёсые сгустки. Она с трудом повернулась на бок, привстала и тут же на крашеные доски пола потекла смесь из слюней, спермы и рвоты.

- Может, мне стоит прервать рассказ? – с плохо скрываемой досадой осведомилась травница. – Я вам тут не мешаю малолеток трахать?

Я понимал причину её скрытой обиды, Подошёл и, ласково обняв, поцеловал в пухлые, нежные губки.

- Не обижайся, просто мы… ну сама понимаешь.

- Понимаю, конечно, - надулась травница. – Ну, теперь-то наеблись?

- А ты, соска, убирай, давай, своё болото, - повернулась она к еле живой Оляне с нескрываемым пренебрежением. - Тряпка в сенях.

Мало помалу всё утряслось. Все успокоились. И теперь уже удовлетворённые, расслабленные и довольные снова расселись по скамейкам.

Радослава достала какой-то пакет и продемонстрировала нам засушенный кустик.

- А вот Савва-трава. «Страшна та трава!» - уверяют чародеи.- Когда человек найдёт на неё в поле или в лесе, тот умом смятётся. Ростом невелика, от земли чуть знать, по ней пестринки по всей, а в корени черви и наверху. Добра ловить зверей. Аще кто что украдёт - трава сия повернётся к нему, только положи её на его след; или если кто ставит поставухи (4), ты положи той травы подле дороги - удачи и пути ему не будет!"

Новый пакет с чем-то засушенным.

- Колюка-трава, она же Кликун-трава собирается чародеями в Петровки, во время вечерней росы, засушивается, хранится в коровьих пузырях и раздается по особенному расположению птичьим охотникам. Ружье, окуренное этою травою, метко стреляет и ни одна птица не ускользнет от выстрела и такое ружье нельзя уже заговорить кудеснику никаким заговором. А в древности ею окуривали стрелы, с которыми предки наши шли на охоту - чтоб добыча не могла избегнуть их меткого выстрела. Сыскать колюку - траву в лесу очень просто: по ранним зорям по дважды кличет она «Ук! Ук!» человеческим голосом, отчего иногда называют её трава Ревяка или Кликун. Кто не проспит клику сего, тот заветную траву сыщет и ружьё его никогда знать промаху не будет. Есть, правда, одна трудность: кликун-трава к себе человека не подпускает, в руки ему не даётся. Чтобы взять её, надо знать особый секрет: следует вокруг неё на сажень очертить круг, чтобы трава стояла точно в середине, и «выкопать её с корнем из земли не раньше, чем она поклонится тебе. Копай же с осторожностью, ибо корень колюки-травы видом точно как человек: голова, руки, ноги. Надо быть бережным с ним и с волшебной силой травы этой!»

Теперь у неё в руках оказался невзрачный кустик.

- Посмотрите, а это Одолень-трава. Названа так потому, что одолевает всякую нечистую силу; этим именем в некоторых местностях обозначают белую и желтую кувшинку (купальница, водяной прострел). Оба вида - и белоцветная, и желтоцветная - пользовались у наших предков особенным религиозным уважением. Кто найдет Одолень-траву, тот, по свидетельству народного «Травника», «вельми себе талант обрящет на земли»; отвар её помогает от зубной боли и отравы и, сверх того, признаётся за любовный напиток, способный пробудить нежные чувства в сердце жестокой красавицы; с корнем Одолень-травы пастухи обходят стадо, чтобы ни одна скотина не утратилась.

Эта трава считается отгоняющей от путника всякое зло. Выезжая-выходя в путь-дорогу, отчитывались суеверные люди особым заговором, зашивая эту траву в ладанку и вешая ее на крестельник. Всякий, кто отправляется на чужбину (особенно торговый человек), должен запастись этой травою: «Где ни пойдет, много добра обрящет». Собираясь в дальний путь, осторожные люди ограждают себя следующим заклятием: «Еду я из поля в поле, в зеленые луга, в дальние места, по утренним и вечерним зорям; умываюсь медвяной росою, утираюсь солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь чистыми звездами! - начинается это заговорное слово. - Еду я во чистом поле, а во чистом поле растёт Одолень-трава. Одолень - трава! Не я тебя поливал, не я тебя породил; породила тебя Мать - Сыра Земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы самокрутки (5). Одолень - трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили: отгони ты чародея, ябедника. Одолень-трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озёра синие, берега крутые, леса тёмные, пеньки и колоды. Иду я с тобою, Одолень-трава, к Окиян-морю, к реке Иордану, а в Окиян-море, в реке Иордане, лежит бел-горюч камень Алатырь. Как он крепко лежит предо мною, - так бы у злых людей язык не поворотился, руки не подымались, а лежать бы им крепко, как лежит бел-горюч камень Алатырь! Спрячу я тебя, Одолень-трава, у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьке»...

Корень этого растения держать в доме очень хорошо; по мнению простонародья, кто имеет его в доме, в силах преодолеть разные препятствия; с ним можно ходить по разным судебным учреждениям, чтобы выйграть тяжбу, с ним можно победить сердце молодой девушки. Хорошо с него поить коров во время теления.

Корень травы Петров крест отыскивают между заутреней и обедней на Ивана Купалу. Он имеет вид наперсного креста и приносит большое счастье.

На этот раз мы увидели действительно крестообразный корешок. Оляна устало прильнула ко мне и положила голову мне на плечо. Вернее, до плеча она не доставала. Я наслаждался чудесным, будоражащим запахом юной девочки, нежностью её кожи, мягкостью волос. Ласково обнял ребёнка, положив руку ей на грудь. Пальцами легонько сжал маленький сосочек.

Радослава неутомимо продолжала.

- Трава адамова голова находится в большом уважении у людей. Чародеи собирают её в Иванов день и хранят скрытно до великого четверга. Чародейская сила адамовой головы простирается только на диких уток. Охотники, получившие эту траву из рук записного чародея, окуривают все снаряды, употребляемые ими при ловле уток - в великий четверток.

Трава прикрыш - Трава прикрыш собирается чародеями в великоденский мясоед, от 15-го августа до 1-го октября. Люди, сведущие в чарованиях, употребляют эту траву против свадебных наговоров. Когда невесту привезут из церкви в женихов дом, тогда знахарь забегает вперёд, кладёт траву прикрыш под порог. Невеста, предупреждённая наперёд родными о действии знахаря, при входе в дом должна перепрыгнуть чрез порог. Если же она наступит на эту траву, тогда все наговоры обрушиваются над невестиною головою; в противном же случае, жестокое их действие обнаруживается над людьми, желавшими несчастия новобрачной чете.

Сон-трава сбирается чародеями в мае месяце, при жёлто-голубом цветении, с разными наговорами и обрядами. Она обладает пророческою силою - предсказывать сонным добро и зло. Собранная чародеем с утреннею росою, опущенная в холодную воду, она вынимается при полнолунии и начинает шевелиться. В это время кладут сон-траву под подушку и засыпают со страхом и надеждами. Если быть счастию, тогда в сонных видениях представляется молодая девушка или молодой мужчина; если же быть беде,тогда является смерть.

Доступа сидела на коленях у Вальки и подозрительно ёрзала. Вид маленькой, красивой, практически обнажённой длинноногой девочки, сидящей на мужчине, был восхитителен! До меня доносились прглушенные слова травницы – убаюкивающие, ввергающие в транс. Словно на меня действительно подействовала сон-трава.

- …Трава тирлич собирается под Иванов день на Лысой горе, вблизь Днепра, под Киевом. Эта трава обладает силою превращения и достается только в удел одним ведьмам. Из тирлича выжимается сок, которым натирают оборотни свои подмышки, при совершении чар. Ведьмы, духи-оборотни проницательные, знавши свойство этой травы, стараются истребить её. Кудесники и чародеи дорожат тирличем, как сокровищем.

Трава нечуй-ветер, растёт зимою по берегам и озёрам. Кто обладает этою травою, всегда может: остановить ветер на воде, избавить себя и судно от потопления, наконец, ловить рыбу без неводов. День для собирания травы нечуй-ветер назначается 1-го января, под Васильев вечер, в глухую полночь. В это время нечистая сила, прогуливаясь по озёрам и рекам, бросает траву нечуй-ветер для уничтожения бури. При всём том, люди зрячие не могут находить это растение; одни только слепые от рождения чувствуют присутствие его. Когда они наступают на эту траву, тогда их в слепые глаза кто-то колет иглами. Если они успеют поднять и схватить не руками, а ртом, тогда они обладают её силою.

Радослава взяла со стола очередной пучок:

А вот и перелёт-трава. Рассказывают, что она сама собой переносится с места на место. Вся она сияет радужными красками, и тёмной ночью в полёте своём кажется падучей звёздочкой. Счастлив, кто сумеет добыть этот прекрасный цветок: все желания его будут немедленно исполнены.

Валька тут же встрепенулся.

- А можно нам… этой травки? – нерешительно попросил он.

- Во-первых, эту траву вы должны добыть сами. А во-вторых… у вас и так уже желания исполнились, - усмехнулась великолепная травница. – Или всё мало?

Доступа обняла своего кавалера, и они слились в долгом поцелуе.

Лекция, похоже, подошла к концу. Время пролетело совершенно незаметно. Когда мы, ласково попрощавшись с Радославой, наконец, выбрались из гостеприимного дома, уже смеркалось. По моим подсчётам лек